Не плачь - Мэри Кубика

Где же Эстер?

– Как вы узнали, где мы живем? – вдруг спрашиваю я.

Мы стоим на крыльце, вздрагивая от осеннего холода.

– Адрес есть на водительских правах… Не думайте, будто я сую нос в чужие дела! – Голос у нее и извиняющийся, и обиженный. Конечно, она рылась в сумке, значит, сунула нос в чужие дела. – Я просто хотела вернуть сумку. Вы передадите ее своей соседке… Джейн?

– Да, конечно, – киваю я. Еще раз благодарю незнакомку, мы прощаемся, я вхожу в подъезд и мягко прикрываю за собой дверь.

В нашей квартире никого нет, но в ней пахнет Эстер: ее готовкой, ее дезодорантом с ароматом пиона. На меня накатывает ностальгия.

Медленно подхожу к ее двери и, едва переступив порог, вижу, что ее рыбка плавает брюшком кверху. Подхожу к аквариуму, выключаю свет, чтобы не смотреть на бедную мертвую рыбку на розовых камнях. Из-за шипения фильтра мне кажется, что она дышит, хотя я уверена, что нет. Она побелела – признак гниения. Я стучу по стенке аквариума, но рыбка не шевелится. Она умерла. Рыбка Эстер умерла. Давно ли?

Одними губами произношу: «Прости, рыбка». Сама не знаю, что я сделала, но не сомневаюсь, что снова поступила неправильно.

В третий раз обыскиваю квартиру, идя по собственным следам. Я в полном отчаянии.

Здесь должно быть что-нибудь еще, что я упустила.

Снова роюсь в ящиках стола и комода; заглядываю в ее шкаф. Наугад перебираю вещи и швыряю их на пол, не думая о беспорядке. Я мну ее бумаги; вынимаю ящики из письменного стола, ищу фальшивое днище. Я тяжело дышу, я усердно тружусь.

Ничего.

В комнате Эстер моими стараниями полный кавардак. От злости я швыряю на пол стаканчик с карандашами. Роюсь в стопке учебников и один за другим кидаю их на пол. Они падают с громким стуком. Миссис Бадни, наверное, сейчас начнет стучать в потолок шваброй, но мне плевать.

Звонит мой мобильник – я уверена, что это Бен. Наконец-то он ответил! Но я не могу остановиться. Я должна найти Эстер. Добравшись до нижнего учебника в стопке, я наступаю грязными туфлями на голубое с оранжевым одеяло Эстер. На ткани остаются темные следы. Живо вспоминаю, как в тот день Эстер говорила: «Сушеный укроп стоит здесь… А арахисовая мука – здесь».

Ей не понравится, что я сотворила с ее комнатой и ее вещами. Очень не понравится.

– Здесь ничего нет, – говорю я сама себе, вскинув руки вверх. Признаю свое поражение.

С двойным рвением обыскиваю гостиную и кухню. Выдвигаю все ящики, отодвигаю все, что можно отодвинуть, снимаю картины, отгибаю угол ковра. Просовываю руку за диванные подушки; обстукиваю стены, надеясь найти тайник. Заглядываю даже в вентиляционное отверстие – в нем можно что-нибудь спрятать. Но не нахожу ничего, кроме пыли и грязи.

В голову приходит неожиданная мысль, и я оживаю. Одно место я еще не обыскивала. Влезаю на столешницу и осматриваю верх кухонных шкафчиков, заглядываю в узкие щели между ними. Последняя попытка найти хоть какой-то след, любую зацепку. Хоть что-нибудь. Я оставляю грязные следы на столешнице, но мне плевать. На шкафчиках тоже ничего нет.

И вдруг, еще стоя на столешнице, я кое-что замечаю. Во время обыска я совершенно выбилась из сил, вспотела, раскраснелась. Я закатываю рукава свитера до локтей и вдруг замечаю на полу у двери что-то синее. Сумку Эстер! Она лежит там, где я ее бросила.

Спрыгиваю со столешницы и, не обращая внимания на боль в коленях, хватаю сумку. Как же я про нее забыла?! Переворачиваю, трясу, высыпаю содержимое на пол. Саму сумку откладываю в сторону после того, как расстегиваю и застегиваю все карманы, ощупываю подкладку, ища потайное отделение. В одном карманчике нахожу пластинку жвачки.

На полу валяются: швейный набор, повязка на голову, зеркальце, три тампона, мятные леденцы, синий бумажник Эстер – в тон сумке – пачка бумажных носовых платков, книга, ключи. Ключ от входной двери, ключ от двери квартиры, ключ от навесного замка в ее складском боксе.

И сложенное втрое письмо, напечатанное на машинке. Еще одно!

Оно адресовано человеку, которого автор называет «Любовь моя», и подписано: «С любовью,Э. В.».