Серебряная корона - Анна Янсон

— Как вы могли упустить из виду Мону Якобсон? — проворчал Трюгвесон.

Но выглядел он довольным. Даже смотрел по-другому, поэнергичнее, что ли.

— Мона потребовала, чтобы ее отпустили домой, едва я вышла из ее палаты. Она, должно быть, проснулась от сигнала. Персонал не имеет права удерживать пациентов насильно. Ее уговаривали остаться, но она сорвала капельницу и убежала из отделения. И успела добежать до Тропы Любви, что идет под Виселичной горой, когда ее догнал Арвидсон.

— Она что, опять в инфекционном? — усмехнулся Трюгвесон, но поймал недоуменный взгляд Марии, и лицо его посерьезнело.

— Да. Эк проводил ее в больницу. И теперь он там с ней.

— А нужно ли это, раз подозреваемый уже задержан?

Мария расслышала иронию в его голосе, но слишком устала, чтобы съязвить в ответ.

— Это тебе решать. Я считаю, есть риск, что она может причинить себе вред или уничтожить доказательства.

— Я переговорил с прокурором насчет обыска дома у Хенрика Дюне. Он обещал выдать ордер. Кроме того, мы остановим дорожно-ремонтные работы в Тофте. Я знаю, что дорожное управление будет возражать, но интересы следствия все же важнее, чем удобство туристов. Дюне ведь мог закатать под асфальт орудие преступления. Мария, иди домой, ложись спать. — Трюгвесон взглянул на Марию. — Ты выглядишь ужасно. Забирай Хартмана, и уходите оба. Он уже пролил кофе себе на воротник. Только позорит мундир, ха-ха!

Мария нехотя улыбнулась. Когда на работе все клеится, то Трюгвесон держится вполне прилично.

Хенрик Дюне ерзал на зеленой скамье в допросной комнате. У него забрали все его личные принадлежности, вплоть до брючного ремня. Хенрик упрямо смотрел в стол, стесняясь включенного магнитофона. Сидящий напротив него Хартман терпеливо повторил вопрос:

— Мы нашли у вас дома винтовку Вильхельма Якобсона. Как она к вам попала?

— Он забыл ее у меня дома.

— Когда? — Хартману от усталости хотелось врезать этому мужику.

— Не знаю, — протянул Дюне.

— Вы сказали, что с ним не общались. Вы никогда не бывали у Вильхельма, а он — у вас, по крайней мере последние десять лет. Так записано в протоколе допроса, проведенного у вас дома неделю назад.

— А-а. — Хенрик выковырял грязь из-под ногтя большого пальца.

— Откуда у вас это оружие? — Тон Хартмана стал жестче.

Хенрик тянул с ответом.

— Оно просто было в моем доме. Я без понятия, как оно там оказалось. Я обычно не закрываю дверь. В деревне мы друг другу доверяем.

— Теперь обсудим дорожные работы. Ваши товарищи говорят, что в четверг вы пришли на работу первым. Это для вас нетипично, поэтому они и запомнили. Целый день потом об этом шутили. — Хартман умолк в ожидании ответа.

— Да, ну и что? Что в этом особенного?

— Мы разрыли часть дороги, которая была недавно заасфальтирована. Ту часть, где в четверг вы положили минеральное полотно и залили асфальт.

— Вот это вы зря сделали!

— Я так не считаю. Мы нашли под асфальтом кочергу, если это вам что-нибудь говорит!

— Поздравляю. Это, безусловно, самая дорогая кочерга за всю историю Готланда! — улыбнулся Хенрик.

— Возможно. Это вы ее туда положили?

— Нет, не я.

— Как вы можете объяснить, откуда она там взялась?

— Никак, черт возьми!

Хартман увидел, как верхняя губа Хенрика покрылась мелкими капельками пота.

— Мы показали кочергу Моне Якобсон. Именно она исчезла из ее рыбацкого домика после убийства ее мужа! Рана на его голове соответствует размеру и форме кочерги. Это вы ее положили под дорожное покрытие? — Хартман чеканил каждый слог.

— Нет, не я! — Хенрик рванулся было, чтобы встать и уйти, но снова сел на место.

— Есть большая вероятность, что вас на основании всего этого посадят. Так это вы положили ее туда?

— Да я без понятия, как там очутилась эта кочерга.

— Где вы были в понедельник, в девять вечера?

Хенрик призадумался, а затем впервые взглянул Хартману в глаза: