Сквозь тусклое стекло - Михаил Март

— А при чем тут соседний подъезд?

— Потому что туда можно пройти через чердак!

— Теперь понял. Там жил один очень солидный мужчина, похожий на ученого. Туда часто приезжает курьер на «Жуке». Долго не задерживается. Всегда с дипломатом или чертежами. Нет, та квартира деловая, а эта бабья.

В кармане Степанова заиграла мелодия мобильного телефона. Он достал трубку и ответил:

— Да, я вас понял, товарищ полковник.

Убрав трубку, спросил у Жирова:

— В квартире убитого остался кто-то?

— Нет. Все закончили. Юсупов мне мобильник Гурьева передал перед отъездом, чуть не забыл про него.

Лейтенант достал из кармана телефон и передал Степанову.

— Отпечатки сняли, выписку звонков сделали. Он возле кровати лежал, на тумбочке.

Степанов проверил последние звонки, скорее машинально, чем с определенной целью. На некоторое время он застыл и наморщил лоб, будто ему задали сложный вопрос. Он глянул в журнал жильцов, и лицо его приобрело удивленное выражение.

— Последний звонок, на который ответил покойный, был произведен из 92-й квартиры, значащей у вас как гостиница. Мы только что звонили туда, никто не ответил. Ему звонили в тринадцать часов семь минут. Перед смертью. В эту квартиру вчера приехала новая красотка.

— Сейчас Кулешов звонил? — спросил Жиров.

— Да. Надо подняться в квартиру Гурова и взять ключ из ящика трюмо. Бери ключи от обеих квартир, Симаков, и пошли наверх.

Ключ в трюмо нашли, и тут пришло время удивляться охраннику.

— Какой номер стоит на брелочке?

— 923, — ответил капитан.

— У нас нет такой квартиры.

— А при чем здесь квартира? — не понял Степанов.

— Так брелочки такие же, как от гостиничных квартир. Один в один.

— Вот оно что. Этот ключ от сейфа в банке Гурьева. Любопытно. Может, ему принадлежит идея? В банке достаточно показать ключ с брелоком и тебя пропускают к сейфу, не спрашивая имени. Здесь та же система — вам только ключ показывают, а не паспорт. Академия наук до этого не додумалась бы.

— Значит, квартиры принадлежат банкиру? — спросил Жиров.

— Это ничего еще не значит. Давайте глянем на загадочную квартирку, из которой звонили Гурьеву.

Они поднялись с шестого этажа на десятый. Перед тем как открыть дверь, Симаков заглянул в щиток, где стояли электросчетчики.

— Крутится.

На звонки им никто не открыл. Пришлось воспользоваться запасным ключом.

С этой стороны лестничной клетки располагались двухкомнатные квартиры. Гостиная и спальня. Огромная кровать, трюмо, платяной шкаф, богатая обстановка, много косметики и женского белья. В спальне стоял опьяняющий аромат нежных духов.

— Квартира предназначена для женщин, — твердо заявил Степанов.

— Ни одной мужской вещи, — подтвердил Жиров, осматривая шкаф.

— Кроме презервативов, — добавил охранник, указывая на трюмо. — Банкир развлекался. Конечно, его жена целыми днями дома торчит, куда ему баб водить? Устроил себе гнездышко под боком. Но при чем тут Академия наук?

— Вчера сюда пришла женщина, — начал рассуждать Степанов. — Когда она ушла, никто не видел. В час дня из этой квартиры звонили Гурьеву. До баб ли ему было, если мужик собрался стреляться? Или ему помогли? Жены дома нет, ее в больницу увезли еще ночью. Он мог позвать квартирантку к себе. Нам нужно ее описание.

— Бесполезно, ребята, — отмахнулся Симаков. — Килограмм штукатурки на роже, столько же помады, парик, темные очки. Бери любую кралю с обложки журнала, и она подойдет. Их здесь столько перебывало. На «шпильках» они все длинноногие.

— Ладно. А теперь навестим съемную квартиру в соседнем подъезде.

— Холодильник полный, Стас, — уходя, заметил Жиров. — И шампанское есть. То самое, французское.

— Звони ребятам, лейтенант, возвращай бригаду назад, я доложу полковнику. Ты, Симаков, иди за ключами, а мы пройдем в соседний подъезд через чердак.

Так и сделали. Пыль все же была на чердаке. Степанов присел на корточки и зажег спичку:

— Тут не только кошки гуляют, Жиров. Обойдем кругом, чтобы не затоптать. Я вижу слабый оттиск от мужского ботинка. И две вмятины. Такие могут остаться от «шпилек». Может, мне все это мерещится, но в любом случае, для наших следопытов тут работенки хватит.

Описали круг, чтобы не идти по прямой. Спустились вниз и прошли через улицу. На лифте поднялись на последний этаж. Вторая чердачная дверь имела такой же символический замок. Они спустились на пятый этаж и дождались Симакова с ключом. Счетчик 127-й квартиры тоже крутился.

— Холодильник работает, — подсказал лейтенант.

— Охранник сказал, что здесь жил солидный мужчина, но он уехал, и больше сюда постояльцы не въезжали.

Появился Симаков с ключом, открыл дверь.

Первое, что они увидели в передней, — плакат, приколотый к стене. Высокий седоватый брюнет с цилиндром в левой руке, с тростью в правой, в накидном черном плаще с белой подкладкой стоял в полный рост и улыбался. На афише красовалась ярко-красная надпись: «Маг и волшебник Валентин Валентино».

— Так это и есть последний жилец! — воскликнул охранник. — Выходит, он фокусник, а не ученый?

— Он уже труп. Когда ты его видел в последний раз?

— Сегодня у нас пятница, значит, во вторник или среду. Курьер приезжал на «Жуке», они вышли из дома вместе. Сели в машину и уехали. Больше я его не видел.

— Этот фокусник успел побывать греческим миллионером, владельцем яхт-клуба и показать свои фокусы так, что все рты разинули. Идем в комнату.

Обстановка была не столь богатой, как в первой квартире. На кухне удивила грязная посуда, скисшие продукты на столе, в гостиной — бутылки с вином, многие открыты и не полные, в шкафу распакованный чемодан. Кровать разобрана, на тумбочке книга по изобразительному искусству с закладками. Степанов открыл одну из закладок и увидел репродукцию картины, которую украли из отеля. На той же странице было напечатано полное описание шедевра, его ориентировочная стоимость и имя владельца. «Частная галерея в Москве И.Д. Баскакова».

— Так, ребята. Нам лучше посидеть на кухне и подождать полковника и криминалистов, — твердо заявил Степанов.

— Может, зайти к академику? — предложил охранник. — Он живет двумя этажами ниже.

— Хорошая мысль, — согласился капитан.

Дверь им открыл мужчина лет сорока, совсем не похожий на ученого — взъерошенная голова, потертый махровый халат, рваные стоптанные тапочки, узенькие очечки на кончике носа.

— Денис Сергеич, эти люди из милиции, у них к вам есть вопросы. Постарайтесь ответить, но дело серьезное, не навредите себе.