Грехи волка - Энн Перри

– Все в порядке, – поспешила успокоить их красавица. – Мистер Монк – наш друг. Он пришел, чтобы сегодня помочь нам.

Сыщик открыл рот, собираясь возразить, но раздумал и согласно кивнул.

Собравшиеся чинно расселись на полу. Большинство, скрестив ноги, примостили книги на коленях, а поверх положили бумагу, некоторые пристроились между ними, положив листочки прямо на пол, и все принялись медленно и старательно выводить буквы алфавита. Время от времени кто-то обращался к Айлиш за помощью или поддержкой, и она охотно откликалась, поправляя ошибки и бросая одобрительные реплики.

После двух часов упражнения в письме ученикам, в качестве награды за усердие, дали перейти к чтению. Постоянно спотыкаясь, подбадриваемые преподавательницей, совместными усилиями ученики одолели одну главу из «Айвенго». Тот восторг, с которым в половине четвертого утра они благодарили Айлиш, а заодно и Монка, вполне вознаградил его за терпение. Потом все разошлись, чтобы хоть часок поспать перед долгим рабочим днем.

Когда последний из них удалился, миссис Файф молча обернулась к Уильяму.

– А книги? – спросил он, уже заранее уверенный в ответе и ничуть не огорченный тем убытком, который из-за их похищения понесла фирма «Фэррелайн и Компания».

– Ну, разумеется, из нашей типографии, – ответила женщина, глядя ему прямо в глаза. – Байярд отдает их мне, но если вы кому-нибудь об этом расскажете, я буду все отрицать. Доказать, думаю, ничего не удастся. Да и зачем это вам? К смерти мамы это не имеет никакого отношения и ни обвинению, ни оправданию мисс Лэттерли помочь не может.

– Я не подозревал, что Байярд имеет доступ к счетам фирмы. – Эти слова должны были объяснить беспокойство Монка.

– Он и не имеет, – живо отозвалась Айлиш. – Мне же нужны книги, а не деньги. Денег я бы не украла, даже если бы в них нуждалась. Байярд просто печатает лишние экземпляры или объявляет какие-то издания бракованными. Со счетами все это никак не связано.

Это звучало убедительно.

– Ваш дядя Гектор что-то говорил о подделке счетных книг, – сказал сыщик.

– Да? – Его собеседница была откровенно удивлена. – Ну, что ж, возможно. Может быть, это сделал Кеннет, хотя я не представляю, для чего. Впрочем, дядя Гектор столько пьет, что порой говорит явную чушь. Он вспоминает о чем-то таком, что, на мой взгляд, вовсе не происходило, и постоянно путает последовательность событий. Я бы не стала обращать на все это внимания.

Монку следовало бы сказать, что он вынужден прислушиваться к подобным словам в интересах обвинения, но он уже устал от лжи, особенно лжи бесполезной, а в эту ночь она была и вовсе неуместна. Ему пришлось в корне изменить свое отношение к Айлиш. Эта дама ничуть не поверхностна, не ленива и далеко не глупа. Немудрено, что она спит до полудня, если почти всю ночь проводит на ногах, к тому же тратя ее на то, что не приносит ей ни славы, ни денег. И тем не менее эта работа доставляет ей такую радость. В этой пустой, едва освещенной комнате она сияет от счастья! Теперь сыщику стало понятно, почему она ходит с гордо поднятой головой, откуда у нее эта загадочная улыбка и о чем она задумывается во время семейных бесед.

И его больше не удивляло, за что Байярд Макайвор любит ее больше, чем собственную жену. Более того, в эту минуту он был уверен, что Эстер она бы тоже понравилась и даже привела бы ее в восхищение.

– Я не собираю доказательств того, что мисс Лэттерли убила вашу мать, – проговорил Уильям в порыве откровенности. – Я пытаюсь доказать, что она этого не делала.

Миссис Файф взглянула на него с интересом:

– Вас наняли? Хотя нет… Вы ее любите?

– Нет, – покачал головой сыщик и тут же пожалел, что поторопился с отрицательным ответом. – Не в том смысле, какой вы имели в виду, – добавил он, чувствуя, что краснеет. – Она – мой большой друг, настоящий друг. Мы сотрудничали в некоторых расследованиях, да и в других делах. Она…

Айлиш улыбнулась, и в ее глазах опять мелькнула легкая насмешка:

– Не надо ничего объяснять, мистер Монк. Правда, не надо. Я все равно вам не поверю. Я знаю, что такое любить вопреки собственной воле. – Без всякого перехода улыбка на ее лице сменилась болезненной гримасой. Похоже, эта боль жила в ней постоянно. – Это рушит все планы и переворачивает всю вашу жизнь. Только что вы играли на берегу, и вот волна уже подхватила вас, и сколько ни сопротивляйтесь, вернуться на сушу вы не в силах.

– Вы говорите о своих собственных переживаниях, миссис Файф. Мы с мисс Лэттерли – друзья. Мое отношение к ней не имеет с подобными чувствами ничего общего, – четко и убежденно произнес детектив, но по лицу красавицы понял, что она ему не верит. Он рассердился и вдруг ощутил комок в горле. Возникло нелепое чувство, будто он совершает предательство. – Вполне можно дружить с человеком, не питая к нему ничего похожего на ваше описание, – повторил Уильям.

– Конечно, можно, – согласилась учительница, направляясь к дверям. – Я провожу вас до Грассмаркет, чтобы убедиться в вашей безопасности.

Что за нелепость! Он – крепкий мужчина, вооруженный тростью, а она – слабая женщина, на шесть дюймов ниже ростом и хрупкая, как цветок. Она напоминала сыщику освещенный солнцем ирис, и он откровенно расхохотался.

Спускаясь по шаткой лестнице к выходу, Айлиш через плечо обратилась к идущему следом детективу:

– Сколько раз вас колотили на пути сюда?

– Дважды, но…

– Это было больно?

– Да, но…

– Я провожу вас до дома, мистер Монк. – Едва заметная улыбка скользнула по ее губам.

Уильям вздохнул:

– Благодарю, миссис Файф.

В камере Ньюгейтской тюрьмы Эстер то испытывала внезапные приступы надежды, то впадала в беспредельное отчаяние, со временем вновь сменявшееся на-деждой. Страшнее всего были тоска и ощущение беспомощности. Труд, даже самый примитивный, все же мог бы хоть немного притупить ее боль, а физическая усталость помогла бы ей быстрее заснуть. Теперь же она лежала ночи напролет, дрожа от холода в полной темноте, и воображение рисовало ей смутные картины будущего, всегда заканчивающиеся одним и тем же видением: короткий путь от камеры до мрачного сарая, где ее ждет петля. Самой смерти девушка не боялась, но было мучительно сознавать: ее вера в то, что ожидает человека потом, недостаточно сильна, чтобы помочь ей в последнюю минуту. Никогда прежде она не испытывала такого страха – даже на поле боя, где смерть приходит внезапно, не оставляя времени на размышления. К тому же там она была не одна. Ее окружали люди, многим из которых приходилось гораздо тяжелее. Поглощенная мыслями о том, как помочь им, мисс Лэттерли не успевала подумать о себе. Только теперь она осознала, насколько это поддерживало ее.

Надзирательница обращалась с ней все так же холодно и презрительно, но Эстер уже свыклась с этим и даже находила некоторое облегчение в сопротивлении ей. Так человек в минуты агонии сжимает кулаки, борясь со смертью.