Давай не поженимся! - Анна Ольховская

– Шука! – прохрипел Змей, захлебываясь кровью. – Тебе не жифь!

– Мне, насколько я поняла, и так не жить, – криво усмехнулась я, выплюнув кусок языка несостоявшегося насильника. – Зато умирать будет легче с осознанием того, что ты, скотина, теперь всю жизнь шепелявить будешь.

– Легфе? – жутко оскалился тот. – Не-е-ет, тфарь, не легфе! – Он сплюнул очередную порцию кровищи. – Филя, тафи иш машины шприш!

– Чего? – Толстяк озадаченно вытаращился на напарника.

– Пфепафат неши!

– Слышь, Змей, я ниче не понимаю.

Змей взвыл и сам направился к здоровенному джипу, рядом с которым «Форд» выглядел игрушкой. Если Мальчик-с-пальчик свой путь помечал хлебными крошками, то этот мальчонка – кровавыми харками.

– А ты крутая телка! – В голосе пузана появилось даже некоторое уважение. – А казалась такой размазней сначала! Если бы наш босс знал, что ты за штучка, он бы побольше своих людей прислал.

– А босс – это Кругликов, да?

– Кто же еще! Он, конечно, психанет, что мы не выполнили все точь-в-точь, как он велел, ну и х… с ним! Бабла у нас теперь достаточно – спасибо тебе, – так что мы со Змеем просто слиняем отсюда по-тихому. Сейчас вот с тобой закончим и свалим.

– Так, может, и не надо заканчивать? – усмехнулась я.

– Ты че, сдурела? – искренне удивился Филя.

– Есть маленько. – Я с размаху пнула расслабившегося пузана в уже один раз обиженное место и помчалась в противоположную от бандитов (и машины, увы) сторону.

Там лес перемежался густым кустарником, и имелся небольшой шанс спрятаться от преследователей. Крохотный, почти незаметный, но – шанс!

Потому что покорно стоять и ждать, пока меня убьют, я не собиралась. Нет уж, пока дышу – надеюсь.

Вслед мне неслись матюги Фили, потом к ним прибавился топот Змея. Но топот слышался довольно далеко, шанс убежать увеличивался с каждым шагом.

И тут моя нога внезапно провалилась в пустоту, потом в ней что-то хрустнуло, и дикая боль не очень любезно сообщила мне, что вот, кажись, и трындец прибыть изволили.

Подбежавший Змей старательно подтвердил прибытие трындеца.

Было больно. Я не знала, что существует такая боль. И что я смогу ее выдержать, не сбежав в небытие. Хотя лучше бы сбежала, там ведь ничего не чувствуешь.

– Змей, остановись, ты ведь ее забьешь до смерти! – донесся откуда-то издалека голос пузана.

– Эта шука шама нарвалашь! – очередной пинок по уже сломанным, кажется, ребрам.

– А как же самоубийство? А записка? Босс ведь дал нам препарат, который заставит ее написать все, что угодно.

– Она и напифет.

– И че потом? Изобьет сама себя до полусмерти и повесится?

– Нет, обольет фебя беншином и шгоит.

– А, ну тогда ладно. – Судя по всему, Филя уже научился понимать шипение напарника. – А где шприц-то?

– Фак! Фыронил, кофда за этой шукой гнафся!

Я с трудом приоткрыла не заплывший пока глаз и увидела удаляющегося Змея. Вот он наклонился, поднял что-то с земли и направился ко мне, мстительно ухмыляясь:

– Ну, фот и фсе, шука! Тефей ты фтанеш пофлушной!

– Если только ты ей руку не сломал, – буркнул Филя.

– Фроде нет.

– Ну тогда коли. А я за бумагой и ручкой пошел.

Ну почему я не могу потерять сознание, почему?! В бессознательном состоянии я точно ничего написать не сумею.

А Змей уже практически рядом со мной, наклоняется, в руке у него шприц с какой-то мутной гадостью.

Из последних сил я рванулась и перенесла вес на сломанную ногу.

Этого мое измученное сознание выдержать не смогло. И выдало, прежде чем уйти, бредовый глюк: из-за джипа бандитов появились люди в форме…

Похожей на полицейскую.