Давай не поженимся! - Анна Ольховская

Да, да, я прекрасно понимаю, что разумнее, а главное – безопаснее всего было запереться в своем номере, никого не пускать и дождаться приезда адвоката Пименова. Он прибудет в Глион самое позднее сегодня вечером.

Но я так не могу, понимаете? Тупо торчать в отеле, зная, что из Олега пытаются выбить признание? Ой, только не надо мне петь песни про цивилизованную швейцарскую полицию! Когда в деле имеются личные мотивы, цивилизованность, как правило, сдает позиции в любой стране.

А в этом деле мотив имелся. Белобрысый такой, коренастенький, сгорающий от ненависти к убийце своей бывшей возлюбленной. Судя по поведению этого парня, только для Фло он стал бывшим…

Так что к моменту приезда Миносяна с Олегом может произойти все, что угодно. Ведь заставить человека признаться в том, чего он не делал, можно не только силой, наука не стоит на месте.

И не надо мне говорить, что несколько часов погоды не сделают. Сделают, и еще как! Ведь за несколько часов тот, кто убил жизнерадостную рыженькую толстушку, может подготовить для следствия новые улики против Олега.

М-да, шкафы семейства Кругликовых оказались забитыми скелетами настолько плотно, что они, скелеты, начали вываливаться. А ведь умерь Степан Петрович аппетиты, не возжелай он в зятья Мартина Пименова, глядишь, и удалось бы сохранить коллекцию костей неприкосновенной. Потому что не пришлось бы запихивать в шкафы новые скелеты. Вернее, трупы.

Нет, ну какие же твари, а?

Ладно, Варька, хватит тратить время на непродуктивную злость, надо действовать. Но прежде чем действовать – подумать. Это гораздо логичнее, верно? Ведь уйти из отеля незамеченной я смогу в любой момент, и никакой соглядатай меня не остановит. Не зря ведь тащила такой здоровый чемоданище с одеждой, париками и косметикой.

Вот только – куда идти? В заброшенную школу? Одной? Не то чтобы страшно, хотя и это верно, но – а смысл? В полицию? В квартиру Фло?

В общем, мозговой штурм просто необходим.

Но его, штурм, грубо прервали. Вернее, не грубо – случайно. Вряд ли тот, кто уронил сейчас ключи за дверью, хотел привлечь к себе внимание. Но привлек.

И затаился, прислушиваясь. Я громко, показательно всхлипнула, потом еще раз и еще. Шмыгнула носом, налила воды в стакан, создав при этом как можно больше грюка и звяка. В общем, продолжила страдать, не обращая абсолютно никакого внимания на происходящее за дверью. Ы-ы-ы, братишечка мой, Олежечка!

Надеюсь, подвывания не стали перебором?

Я бесшумно приблизилась к входной двери и прильнула к ее деревянной груди, прижав ухо поплотнее. Дверь жеманно поежилась и хихикнула, но расслышать удаляющиеся шаги я все же сумела.

Совершенно не обязательно, что все это имело отношение к номеру моего брата, но проверить надо. Тем более что ключи брякнули именно здесь, двери в соседние номера расположены не так уж и близко, комнаты в заведении мадам Гранье просторные.

Но проверить надо. Вот только как туда попасть?

Попросить ключ у хозяйки отеля? Исключено. Да, я помню, как мадам Гранье только что защищала нас с братом, но…

Судя по стремительному развитию ситуации, господин Кругликов знал, куда именно мы направляемся. И в каком отеле остановимся. А это могло означать только одно: Люся, секретарша Пименова, самозабвенно стучит на босса. Надо будет предупредить Мартина… Впрочем, он и сам, уверена, уже все понял.

А раз Люся человек Кругликова, то вполне вероятно, что отель, который она бронировала лично, был выбран не случайно.

В общем, делиться своими планами с милой мадам Гранье я не буду. Обойдусь своими силами.

К тому же мой брат тоже не безвольная жертва, размазня и слюнтяй не стал бы одним из самых успешных стрингеров мира. Олег отлично владеет собой, в минуту опасности он собран и хладнокровен, не паникует, быстренько просчитывает возможное развитие ситуации и принимает верное решение.

В общем, надо искать ключ от его номера где-то в районе дивана, на котором брат спал. Олежка ведь меня знает и верит. И я не подведу его.

А вот и ключ. Круглая деревянная бомбошка боязливо выглядывала из щели между спинкой и сиденьем дивана. Если не искать специально, то и не заметишь.

Вообще-то, странно, неужели полиция не обыскала номер Олега сразу же, как прибыли на задержание?

А кто тебе сказал, что обыска не было?

Вот сейчас и проверим.

Ага, только для начала не мешало бы привести себя в порядок, тоже мне, воин в халате и пушистых тапочках!

Я в темпе переоделась, натянув на себя джинсы, свитер и толстые носки, в которых так удобно передвигаться бесшумно, волосы призвала к порядку с помощью косынки, засунула в карман переведенный в беззвучный режим мобильник и, зажав в ладошке ключ от номера Олежки, медленно приоткрыла дверь своего. Выглянула. Никого. И тихо как!

Р-раз – и я у нужной двери, два – ключ в скважину (ой, не надо, это только в киношных штампах героиня трясущимися руками никак не может вставить ключ куда надо), тихий щелчок – вуаля!

Не-е-ет, не вуаля, это другим словом хочется назвать. Совсем не литературным.

Обыск был. Причем, судя по жуткому бардаку, – тотальный. Хорошо, что у Олега, в отличие от меня, мало вещей, для него главное – аппаратура. А кстати, где она?

А вот аппаратуры-то и нет. Так, ладно, разберемся с этим позже, сейчас надо в темпе осмотреть – что именно сюда только что подкинули?

Минут пять я шарилась по номеру брата, прежде чем вконец рассвирепевшее подсознание, объединившись с инстинктом самосохранения, не влупило мне образцово-показательный пинок в мозжечок. Очнись, кретинка! Включи мозги, психолог хренов!

Зачем подбрасывать что-либо в помещение, где обыск уже БЫЛ? Не разумнее ли сделать это с другим номером? И кстати, почему этого не произошло сразу? Почему мой номер не обыскали? Впрочем, я не знаю местных законов, вполне возможно, что для этого необходима какая-нибудь санкция. И вот именно сейчас копы едут сюда с этой самой санкцией. А я любезно предоставила свой номер в распоряжение всех желающих, даже не удосужившись запереть его!

Мамочки!

Меня буквально сдуло с места, запирать дверь Олежкиного номера я не стала, а вот свою – изнутри на два оборота. Включила в ванной воду и лихорадочно заметалась по комнате, пытаясь сообразить, что и куда могли мне подбросить.

К чему такая спешка? А к тому, что в момент моего просвистывания из одного номера в другой со стороны лестницы уже слышались шаги и голоса. Возмущенный – мадам Гранье, и раздраженный – старшего ажана.