Затаившийся - Грегг Олсен

В приемной юридической фирмы «Белдинг и сын» пусто – только несколько журналов для родителей и небольшая детская площадка, усыпанная игрушками. И я само собой. Я тихо играю в Candy Crush на телефоне и жду, пока Дэн Белдинг-младший сможет меня принять. Я пришел рано. У меня нет работы. Я вдовец. Но я по-прежнему остаюсь собой. По крайней мере я на это надеюсь.

Мы с Дэном учились вместе. Его отец, Дэн Белдинг-старший, был тренером школьной команды по баскетболу. Очень милый мужчина с неправильным прикусом и кофейным дыханием. И первый настоящий профессионал, с которым я познакомился. Он работал юристом. В Шелтоне это был вершина карьеры. Дэн-младший не мог играть в баскетбол – не вышел ростом, но все равно пошел по стопам отца, получив юридическое образование.

– Соболезную твоей потере, – говорю я, когда Дэн выходит поприветствовать меня рукопожатием. Он точная копия своего отца. Похоже, кофейное дыхание передается по наследству.

– Он не мучился, – говорит Дэн. – Это благословение.

Дэн-старший умер от рака – рака яичек. Худший кошмар любого мужчины.

– Рад это слышать, – говорю я.

Я иду за ним в кабинет – на диво современный, учитывая, что его владелец родился в Шелтоне.

Сам не знаю, почему я так удивляюсь каждый раз, когда сталкиваюсь с кем-то из старых знакомых? В моей памяти Шелтон навсегда остался чем-то средним между Аппалачи и Хутервиллем^[3]. Хотя на самом деле это не так. Не совсем так. Почти весь городок состоял из рабочего класса, и владельцы лесопилки тоже были рабочим классом – по крайней мере по духу и по образу жизни. Да, встречались и бедняки, но редко. К тому же, стоя перед зеркалом, я уже не вижу никаких следов того, что я и сам родился в глухомани на северо-западном побережье.

– Отец тобой гордился бы, – говорю я, указывая на название фирмы, выведенное на стеклянной двери позолоченными буквами.

Дэн смущенно улыбается:

– Ага, папа думал, что ни за что не сможет заманить меня обратно, но это ведь мой дом.

Я прикусываю язык и ничего не говорю. Я не стыжусь того, что родился в Шелтоне. Не особенно. Но это дело прошлого. Далекого прошлого.

– Значит, вы с женой хотите усыновить ребенка? – Дэн переходит к делу.

Он явно не читал новости или не вчитывался достаточно внимательно, чтобы увидеть мое имя.

– Нет, – говорю я, – я здесь по другой причине.

Он снимает очки и внимательно меня разглядывает:

– По какой причине?

– Моя жена погибла, – говорю я. – И, боюсь, я не смогу воспитывать нашу дочь один.

Я прекрасно знаю, что эти слова – двойной удар. Я молчу, давая Дэну возможность осмыслить сказанное.

– Прости, – говорит он. – Я не знал про твою жену.

Я делаю глубокий вдох. Он мне действительно нужен. Полные легкие воздуха. Это тяжелее, чем я предполагал. Мои эмоции словно водоворот, и я завис на грани чего-то, что никогда не смогу объяснить до конца.

– Софи убили на праздничных выходных. На Худ-Канале, – я вижу, как он наконец-то понимает, о чем идет речь. Опускает взгляд. Он знает про убийство. Все в округе про него знают. Линда Ландан смогла неплохо укрепить свою шаткую карьеру, порывшись в грязном белье нашей семьи.

– Боже, – говорит он наконец. – Это ужасно. Я видел в новостях. Но не понял, что это ты, Адам. Соболезную.

– Спасибо, – говорю я, – я ценю это. Мне сейчас тяжело. Тяжелее, чем когда-либо. Поэтому я и здесь.

Он кладет очки на стол:

– И почему же? Чем я могу тебе помочь?

– Я не смогу воспитывать нашу дочь в одиночку, – повторяю я.

– Эй, – говорит он. – У тебя в жизни сложный период. Но ты справишься. Расскажи про свою малышку.

– Не думаю, что справлюсь. Ей три года. Она настоящая умница. Красавица, вся в маму. Ее зовут Обри. Она замечательная, но я не могу ее воспитывать.