Никто не придет - Антон Грановский

На этот раз Лидка была не в халате, а в элегантной кофточке и мини-юбке, открывающей ее стройные ноги до самых бедер. Эффект, безусловно, был рассчитан на Глеба Корсака, хотя сам Глеб лежал на диване, под клетчатым пледом, и ничем не выказывал своего восхищения и даже, кажется, не смотрел на эти ноги, как бы Лидка ими не вертела.

К дивану подошел белый котенок с черной мордочкой. Оттолкнулся от пола задними лапками и легко взмыл Глебу на грудь. Там он уселся и принялся мыть черную мордочку черной лапкой.

– Ой, а это что у вас? – удивилась Лидка, отрываясь от бокала с вином. – Кошечка?

– Угу, – сказала Маша. – Глеб с дачи притащил. Говорит – соседи выбросили.

– Ой, как я люблю кошечек! А он не царапается?

– Царапается, – мрачно изрек Глеб. – Все кошки царапаются.

Лидка захихикала и протянула к котенку руку, но тот, вскинув голову, предупреждающе ударил по руке лапкой.

– Ну-ну-ну! – Лидка отдернула руку. – Ты чего такой дикий!

Тут же потеряв интерес к котенку, она снова повернулась к Маше, которая как раз поставила свой опустевший бокал на журнальный столик, и затараторила:

– Представляешь, Марусь, а я тут попала в историю!

– Что за история? – осведомилась Маша, доставая из пачки сигарету.

– Отправилась я со своим выводком в садик. Встали рано утром, парни мои сонные, да и я не лучше. Переходим дорогу – младшего несу под мышкой, старший бежит рядом вприпрыжку, а средний, Ванька, как всегда, тащится сзади… Марусь, плесни-ка мне еще рислинга! Он у вас такой вкусный!

Маша взяла бутылку и наполнила ее бокал.

– Ну, вот, – продолжила Лидка. – Перешли мы через дорогу, оборачиваюсь – а моего среднего, Ваньки, нет. Я туда-сюда – нету! И тут замечаю: лежит мой Ванька посреди дороги, на «островке безопасности», и дрыхнет как сурок. Представляешь, уснул на ходу, пока переходил дорогу!

Лидка засмеялась, Маша улыбнулась, Глеб философски хмыкнул.

– Лид, – обратилась к подруге Маша, – ты говорила, что тебе в восемь нужно уходить.

– А что, уже восемь?

– Да.

– Надо же, как время быстро пролетело. Хорошо мне у вас, народ! Завтра вечером снова зайду, если не прогоните.

– Не прогоним, – сказала Маша.

Глеб промолчал.

– Ладно, побегу!

Пару минут спустя, когда Маша, проводив Лидку, вернулась из прихожей, Глеб посмотрел на нее и насмешливо проговорил:

– Все-таки громкая у тебя подруга.

– Не то слово, – улыбнулась Маша.

– И очень активная.

– Угу. Прости, не знала, как ее выпроводить.

– Да все нормально.

Маша присела на диван, рядом с Глебом. Посмотрела на котенка, который вытянул передние лапы и положил на них голубоглазую черную головку с острыми ушками.

– Как мы его назовем?

– Не знаю.

Котенок зевнул и принялся точить когти о плед. Маша улыбнулась:

– Острый коготь. Слушай, а давай назовем его Самурай. Эй ты, Самурай!

Котенок посмотрел на Машу, зевнул и снова положил голову на лапы. Глеб засмеялся:

– Да какой он Самурай! Он просто Сема!

Котенок блаженно прикрыл глаза и заурчал, как маленький трактор.

– Митька приедет от бабушки – замучает, – сказала Маша.

– Этот котэ в обиду себя не даст, – возразил Глеб. – Правда, котэ?

– Сема, – поправила Маша. – Его зовут Сема. Пойду накормлю Семку консервами. А заодно сварю кофе. Ты будешь?

– Давай.

– Тебе как всегда – с двумя ложками сахара?

– Точно.

– А ты знаешь, что сахар – это яд.

– Милая, из твоих рук я готов принять даже яд, – дурашливо произнес Глеб.

Маша засмеялась, встала с дивана и ушла на кухню. Вскоре из кухни донесся свист кофеварки. Глеб посмотрел на котенка и сказал:

– Ну что, бродяга. Повезло нам с тобой, а? Какую хозяйку отхватили!

Котенок муркнул и лизнул Глеба в подбородок. В комнату вошла Маша, неся поднос с чашками в одной руке, а другую вытирая о свободную мужскую толстовку, в которой она обычно ходила дома.