Афромент - Михаил Серегин

— Ну вот, еще одна проблема на нашу голову, — вздохнул Андрей.

— Во-первых, не на нашу, а на мою. Ты и рядом не стоял, — возразил ему брат. — А во-вторых, с какой стати мы будем возиться с этим гражданином, явно не имеющим определенного места жительства?

— А вот с такой. Где ты еще в такое время найдешь информатора? Дверь-то никто не откроет.

— Я им удостоверение покажу в «глазок», — сообщил Антон и шагнул в подъезд.

Спустя несколько секунд оттуда донесся звук удара.

— Ну, как ты там? — крикнул Андрей, даже не подумав последовать за братом.

— Нормально, — пробормотал тот, на ощупь выбираясь на улицу. — Я наткнулся на что-то.

— Что, темно?

Вместо ответа младший Утконесов только вздохнул:

— Придется допрашивать информатора.

Пьяного мужика Федя тем временем уложил на лавочке. Курсанты собрали последние оставшиеся деньги, сбегали в ближайший ларек и принесли оттуда две бутылки: большую — с минералкой, и маленькую — водки. После того как половина содержимого большой бутылки оказалась на голове допрашиваемого, он очнулся и стал тупо рассматривать курсантов. Дойдя в своем осмотре до Феди, он снова откинулся на лавочку и закрыл глаза.

— Кажется, я ему не понравился, — догадался Ганга.

Антон постарался поставить себя на место пьяного.

— Ты бы отошел в сторонку, — предложил он Ганге.

Федя послушно спрятался за дерево, а Утконесовы продолжили оживление гражданина с помощью оставшейся минералки. Наконец тот пришел в себя и даже смог сесть. Осмотревшись, он не увидел Феди и, видимо, счел его первым признаком белой горячки.

— Чего? — проговорил он, переводя взгляд с Антона на Андрея и обратно.

Различить братьев сейчас можно было только по шишке, постепенно образующейся на лбу у младшего Утконесова. Но поскольку в темноте разглядеть это отличие было трудно, а в условиях тягчайшего похмелья совершенно невозможно, мужчина сконцентрировался только на Андрее.

— Ура! — возликовал Андрей. — С оживанием вас, драгоценный!

— Чего? — спросил «драгоценный».

— О, так вы и соображаете с трудом? Восхитительно! Что же, думаю, это вас несколько взбодрит. — Курсант вытащил из кармана припасенную бутылку водки.

Этот предмет оказал на допрашиваемого необходимое воздействие. Тот протянул руку к бутылке, но почему-то так и не дотянулся. Андрей покачал головой.

— Нет, не сейчас. Сначала вы нам кое-что расскажете. Договорились?

Мужчина с легкой грустинкой смотрел на Андрея.

— Так ничего не получится, — Антон забрал бутылку у брата и потряс ее перед дядькой: — Видишь? — Он протянул водку Андрею и отдернул руку, когда тот попытался ее взять. — Нет, не дам. Не тебе! — Потом открутил крышку и понюхал сам. — Как хочется! — соврал он, стараясь не морщиться от резкого запаха.

В результате всех этих манипуляций мужик стал уже более осмысленно смотреть на водку. Похоже, он понял, что для получения вожделенного напитка ему придется что-то делать.

— Вы здесь живете? — Андрей решил, что такой простой вопрос уже можно задать.

Его ожидания оправдались, допрашиваемый наморщил лоб, показывая таким образом напряженную работу мысли, и кивнул.

— Отлично, — восхитился курсант. — А давно ли вы здесь живете?

С этим вопросом мужик тоже справился, хоть и тяжелее.

— Лет двадцать, — ответил он и неожиданно внятно попросил: — Мужик, дай водки.

Близнецы переглянулись, и Антон кивнул:

— Глядишь, у него побыстрее пойдет.

Андрей протянул информатору бутылку, и тот немедленно отхлебнул из горлышка, потом оторвался, сморщился и отхлебнул еще.

— Слушайте, вас правда двое?

— Ага, — подтвердил Андрей.

— Я уж думал, все — допился. Ладно, говорите, что вам нужно.

Два глотка водки оказали на допрашиваемого совершенно волшебное воздействие. За считаные минуты мужик пришел в себя, вспомнил большинство слов и выражений. Кроме того, он честно вернул бутылку близнецам.

— Сначала заработать надо, — объяснил он свой жест. — Спрашивайте.

— Не знаете, где тут живет женщина по имени Валентина Яковлевна? — Андрей, опасаясь, что просветление может оказаться временным, решил не медлить. — У нее еще сын в Москве.

— Как же, знаю, — важно ответил мужик. — Она еще библиотекаршей работает.

Близнецы дружно закивали.

— Вот в этом подъезде она живет, на восьмом этаже. Как из лифта выйдете, сразу налево, это и будет квартира. Проводить?

— Обойдемся, — ответил Андрей и вручил информатору остатки водки. — Ладно, получай свой гонорар. Пошли, ребята.

Близнецы одновременно развернулись и пошли к подъезду. Федя вышел из-за дерева и последовал за ними. Мужик проводил их долгим взглядом, вздохнул и отвернулся.

Курсанты на ощупь вошли в подъезд, стараясь перемещаться вдоль стен и одну руку все время держать вытянутой перед собой. Лифт, конечно же, не работал, а потому подниматься на восьмой этаж пришлось пешком. Уже добравшись до места, курсанты немного поспорили, так как Федя обсчитался и решил, что они добрались только до седьмого этажа. Он предложил подняться до самого верха, а потом посчитать этажи обратно. Но, поскольку никто даже не представлял, сколько в доме этажей, предложение отклонили. Близнецы подавили Гангу количеством, нашли лифт, затем квартиру Валентины Яковлевны и позвонили.

— Кто там? — спросили за дверью мужским голосом.

— Может, муж? — тихо предположил Антон.

— Говорил я вам, надо еще подняться, — схватился за голову Федя.

И только Андрей, не потеряв самообладания, спросил:

— Извините, а Валентина Яковлевна, библиотекарь, здесь живет?

— А кто это? — спросил мужчина.

— Милиция, — ответил Утконесов.

— Сейчас я вам покажу милицию! — мужчина явно оценил количество солидности в голосе Андрея и засомневался.

Однако, на счастье курсантов, они попали в нужную квартиру. Валентина Яковлевна вовремя подошла к двери.

— Это, наверное, тот курсант-милиционер, который ко мне сегодня в библиотеку приходил! — догадалась она.

— Это я, Федя! — радостно воскликнул Ганга.

— Очень удачно, — сказала хозяйка. — Сережа, ну открой же дверь!

Замки защелкали, и дверь отворили. На пороге стоял высокий плечистый парень, из-за спины которого выглядывала невысокая дама. Федя тут же поменял позицию и выдвинулся на передний план.

— Входите, — узнав его, заулыбалась женщина. — Вы ведь по поводу иероглифов?