Банда Гимназиста - Игорь Пресняков

Поработав с утра часа полтора, Кирилл Петрович Черногоров имел обыкновение пить черный кофе. Секретарша зампреда, как всегда в таких случаях, принесла прибор и соленое печенье. Кирилл Петрович взял в руки чашечку и подошел к окну.

Внизу на тротуаре оживленно беседовали двое мужчин. Один подобострастно склонял голову и делал скорбное лицо, другой нетерпеливо пыхтел и порывался уйти. Видя стремление собеседника, первый осторожно придерживал его за рукав рабочей тужурки и продолжал умолять. «На выпивку канючит, – глянув на кирпичное лицо просителя, заключил Черногоров. – Ну ничего, сегодня можно дать взаймы: нынче у всех тружеников города праздник – первое число месяца, день получки. Под такое дело приятель наверняка сумеет вымолить на опохмелку».

Будто услышав доводы Черногорова, неприступный мастеровой картинно плюнул, извлек из кармана горсть мелочи и сунул забулдыге, весьма красноречиво погрозив при этом у его носа пальцем. Кирилл Петрович вспомнил, что и у них в ГПУ сегодня день выдачи зарплаты. «По правде говоря, глупая практика. Чистой воды формализм выдавать деньги в один день. – Зампред поморщился. – Сколько лишних хлопот Госбанку!»

Он вдруг почувствовал непонятное волнение и постарался удержать мысль, от которой почему-то встревожился: «Всем выдают в один день… Само собой, неразумно держать к выдаче столь огромную сумму наличности».

Черногоров повернулся к висевшей на стене карте города и нашел квадратик, обозначавший Госбанк. Он, как и здания губкома, ГПУ, прокуратуры и оружейных складов, был отмечен красной звездочкой – «особо охраняемый объект». «А ведь кому-то может прийти в голову напасть на банк именно первого, – нахмурился зампред. – Этакая силища денег собирается в кассовом зале!.. Впрочем в день получки у банка дежурят усиленные патрули, – успокоился Черногоров. – Не посмеют сунуться».

Дверь без стука распахнулась, и на пороге возник Гринев.

– Теракт, товарищ зампред! – судорожно сглотнув, выпалил он.

– Неужто все-таки водокачка? – Кирилл Петрович чертыхнулся.

– Нет, – мотнул головой Гринев. – Горит здание депо, совсем рядом с водокачкой. Ошибся немного информатор.

– Так что же ты!.. – подступая к подчиненному, крикнул Черногоров.

Глядя начальнику прямо в глаза, Гринев отчеканил:

– Два дня подряд безуспешно проверяли водокачку и вокзал. Как и условились, со вчерашнего дня поставили оцепление из милиционеров и наших агентов…

– Ладно, – махнул рукой зампред. – Что там сейчас творится?

– Сигнал поступил в 9.37, три минуты назад. Возгорание началось с дровяного склада. Туда немедленно выехали пожарные, начальник милиции Зотов снимает все свои патрули и посылает к депо…

Телефонный звонок оборвал рапорт.

– Слушаю! – раздраженно ответил Черногоров. – Да, товарищ Медведь, уже знаю… М-м, необдуманное распоряжение… Уж предоставьте решать мне!

Зампред в сердцах швырнул трубку на рычаги:

– Этот идиот распорядился послать весь наличный состав ГПУ на пожар!

Он прошелся по кабинету, стараясь взять себя в руки. Остановившись перед картой города, бросил Гриневу:

– Бери машину и – дуй к депо. Отзывай всех наших, кроме дежурной опергруппы. И возвращай людей Зотова в центр, на места штатного патрулирования!

– Не понял? – недоуменно выдавил Гринев.

– Иди сюда, – поманил его пальцем Черногоров. – Видишь, где депо? Собрав все силы там, на окраине, мы оголяем центр города, оставляем особо охраняемые объекты без защиты. На пожаре и без того людей хватает.

Гринев щелкнул каблуками:

– Как прикажете.

– И вот еще, – добавил зампред. – Всех, кто остался в Управлении, немедленно привести в состояние боеготовности. И ждать приказа.

– Есть! – Гринев кивнул и вышел.

Черногоров, не отрываясь, смотрел на карту: «Чуяло мое сердце. Ах, как бы хотелось ошибиться!»

Вновь зазвонил телефон. Кирилл Петрович взял трубку:

– Я, товарищ Луцкий… Знаю, принимаем все возможные меры… Не думаю, что это акт политической диверсии, скорее провокация уголовных элементов…

* * *

В начале десятого утра в кабинет «особой группы» заглянул сотрудник СПЕКО[139]Назаров.

– Здравия желаю! – козырнул он и протянул Рябинину конверт. – Утром поступило из Ростова. Только что расшифровали.

Андрей расписался в получении и вскрыл депешу:

«Секретно.

Начособгруппы

тов. Рябинину.

В ответ на Ваш запрос по СШ[140]№ 310 от 23.06.1924 г. относительно уголовного преступника, известного в г. Ростове под кличкой Поручик, сообщаем, что в картотеке РостОГПУ за № 3218 ф. № 2/б числится разыскиваемый органами ВЧК—ОГПУ с января 1920 г. за разбойные нападения Немов Юрий Викентьевич, предположительно 1894 г. р., известный в криминальных кругах как „Черный Поручик“.

Согласно имеющимся в картотеке данным, Немов Ю. В. в 1919 – нач. 1920 г. возглавлял банду из 52 активных членов, занимавшуюся нападениями на граждан, торговые заведения, рестораны и квартиры. Установлено, что в бандформирование входили такие преступники, как Фролов Ф. Д. (Фрол), Артемьев А. И. (Головатый), Водовозов М. К. (Мотя-Одессит) и другие. В результате оперативно-розыскных действий РостЧК и угро 24.02.1920 г. Немов был арестован. Из допроса Немова Ю. В., проведенного 24.02.1920 г. оперуполномоченным угро Садовским Т. М., следует, что родился он в 1894 г. в Москве, в мещанской семье.

В 1918 г. выехал к родственникам в Ростов. В 1919-м организовал преступную группу. Оперуполномоченным Садовским Т. М. составлено описание внешности и особых примет Немова: на вид 26– 28 лет (на 1920 г.), рост – 2 аршина и семь с половиной вершков[141]; лицо правильное, глаза светло-карие, волосы темно-русые, брови тонкие, изогнутые, нос широкий, короткий; губы немного припухлые; сложение крепкое, но не плотное. Особые приметы: на левом плече полувыведенная кислотой татуировка „ЧУ. Б“, значение которой Немов объяснить отказался.