Сдвиг по фазе - Кит А. Пирсон

— Вы же говорили, что он в Чизике живет.

— Так и есть, но на собственном пороге обычно-то не гадят. Вполне логично, что он обтяпывает свои махинации на другом конце города.

— Допустим.

— Но тащиться в Стратфорд и наудачу бродить по улицам бессмысленно. Потребуется целая вечность, а у нас ее нет.

— Так что вы предлагаете?

— Самому не нравится, но другого выхода не вижу.

— Говорите же.

— Нам нужно побазарить с тем, кто знает, как Фрейзер Рейнот добился своего положения. Кто в курсе, чем он занимался все эти годы и, возможно, где его логово.

— И кто же это может быть?

— Редж Сазерленд.

— Кто он?

— Да мой старый кореш. И если Редж о чем-то не слышал — значит, этого и не было. Уж он-то всегда держал ухо востро.

— Вы говорите о нем в прошедшем времени.

— Я не видел его… В общем, довольно давно.

— Что ж, будем надеяться, что ваш друг сможет нам помочь. Хотите воспользоваться моим телефоном?

— Это еще зачем?

— Позвонить ему, разумеется.

— Э нет, звонить я не буду.

— Вот как? Почему?

— Потому что он, скорее всего, присутствовал на моих похоронах.

Я устало вздыхаю.

— Непредвзятость, док, непредвзятость. Помнишь?

— Да, — хмурюсь я. — Стараюсь изо всех сил.

— Редж живет в Холлоувее, это недалеко.

— Откуда вы знаете, где он живет, если не виделись с ним… давно?

— Месяц назад я в библиотеке нашел его в списках избирателей.

— Зачем вы его искали?

— Чтоб послать рождественскую открытку.

— Вам не пришло в голову, что Редж несколько удивится открытке от мертвеца?

— Я не подписал ее, бестолочь. Просто передал наилучшие пожелания от старого кореша.

— Значит, в перерывах между нападениями на наркодилеров строчили рождественские открытки?

— Ага.

— Странный вы, Клемент.

— Да остались только Редж и еще пара чуваков. Скоро и их не станет.

Он молча созерцает содержимое своей кружки. Мне вроде бы и надо что-то сказать, да вот только что? Бред его принял столь острую форму, что он искренне скорбит об утраченной жизни, которой никогда не жил. Тем не менее возможность переговорить с одним из знакомых Клемента может привести к решающему прорыву. Неизвестно, выведет ли этот Редж Сазерленд на Фрейзера Рейнота, но, может быть, поможет докопаться до корней бредового расстройства своего друга.

— Хорошо, я наведаюсь к Реджу.

Я ожидал большего энтузиазма от Клемента, однако он лишь кивает.

— Одна небольшая загвоздка — что я ему скажу-то?

— Просто спросишь о Рейноте.

— Разумеется, но давайте взглянем на это глазами Реджа. Объявляется какой-то непонятный мужик с вопросами про знаменитого местного воротилу. С какой стати ему вообще дверь мне открывать, не говоря уж о разговоре?

— Да, это слабое место плана.

Великан поглаживает усы, и вот его осеняет:

— А ты прикинься журналистом.

— О журналистике я знаю столько же, сколько и вы о психотерапии — ничего.

— Я тебя научу.

— Со всем уважением, Клемент, вам-то что известно о журналистике?

— У меня подруга была журналисткой. Я и набрался у нее кое-чего, и нам этого вполне хватит.

— Вы, случайно, не об Эмме говорите?

— Скажешь, будто ты внештатный журналист, — продолжает Клемент, игнорируя мой вопрос. — И типа расследуешь стародавнее убийство.

— Так. И чье же убийство?

После непродолжительной паузы великан смотрит мне в глаза:

— Мое.

— Ваше?

— Все ты слышал. Если скажешь, что расследуешь мое убийство, Редж согласится поговорить. Объяснишь, мол, до тебя дошли слухи о Роланде Рейноте, а дальше ты вышел на Фрейзера.

— Пожалуй, это самое безумное, что мне когда-либо говорили, а уж поверьте, за свою жизнь бредней я наслушался.

— Нисколько не сомневаюсь, док, и все же есть шанс узнать что-нибудь ценное, для тебя и для меня.

— Ага, о ваших похоронах.

— Ну вот опять!

Вдруг раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — хмурится Клемент.

— Нет.

— Сиди здесь.

Он срывается со стула, и в следующее мгновение до меня доносится грохот тяжелых ботинок в прихожей, щелчок дверного замка и какой-то невнятный бубнеж. Сердце бешено колотится, меня терзают сомнения. А что, если это полиция? Не сбежать ли мне? А если это головорезы Фрейзера явились за техникой Алекса? Да, определенно следует смыться. С другой стороны, это может быть Дебби или Джеральд с работы, или почтальон, или просто сосед с жалобой на неправильно выброшенный мусор.

Я вскакиваю и прихожу к компромиссу: прячусь за кухонной дверью. Голосов по-прежнему не разобрать, однако Клемент, по крайней мере, не орет, что следует воспринимать как добрый знак. Задыхаясь от волнения, выжидаю в своем убежище.

Наконец, к моему величайшему облегчению, входная дверь захлопывается, а топот по коридору издает лишь одна пара ног. Я выхожу из укрытия и набрасываюсь на Клемента:

— Кто это был?

— Ты прятался, что ли?

— Сядь.

Мы снова устраиваемся за столом.

— Ну? Вы скажете или нет?

— Скажу-скажу, ты только не паникуй.

— Лучший способ заставить человека паниковать — просить его не паниковать.

— Ладно, это была полиция.

— О боже! — ахаю я. — Чего они хотели?

— Врать не стану. У них был ордер на твой арест.

Итак, мои худшие страхи воплощаются в реальность: полиция обнаружила в моем компьютере загруженные Алексом фото.

— Но почему они ушли? Наверняка же они хотели обыскать квартиру?

— Я сказал им, что ты у своих родителей в какой-то деревне. А я только присматриваю за жильем, пока ты в отъезде.

— Черт, это очень скверно. А если они нагрянут в дом моих родителей?

— Но тебя-то там они не найдут, верно? Хотя бы выиграем день-другой.

Внезапно визит к Реджу Сазерленду приобретает для меня первостепенную важность.

— Нам пора, — выдавливаю я.

— А вот это, — Клемент кивает на вызволенные ноутбуки, — стоит припрятать. Если на них и вправду содержатся доказательства, Рейнот захочет их забрать.

— Да… Вы правы. Вот только куда? Вы же видите, какая тесная у нас квартирка.

— У тебя вроде гараж есть? — напоминает великан.

— Да, точно! Только нужно будет найти запасной ключ.

Пять драгоценных минут уходят на лихорадочные поиски по ящикам, но в итоге ключ обнаруживается. Я заворачиваю ноутбуки в полотенце и убираю в хозяйственную сумку, одну из уймы накопленных женой только за последний месяц.

— Готов?

— Да. Идемте.

Надеваю пальто, и мы с Клементом покидаем квартиру и двигаемся по дорожке к гаражам.

— Вы мы и снова здесь, — бормочет великан. — Только без сраного толкача.

— Как ни печально это признать, но за последние восемь дней ему наверняка пришлось гораздо лучше моего. Не считая побоев, конечно же.

— Я, кстати, перед тобой в долгу. Если бы ты не вмешался, грохнул бы его на хрен.