Окно Иуды - Джон Диксон Карр

…Конечно, мне с самого начала было известно обо всем, что он задумал со Спенсером и доктором Треганноном, хотя Эйвори об этом не подозревал. Он считал, что женщину нельзя посвящать в такого рода дела, поэтому ничего мне не сказал. Должна кое-что уточнить: мне очень нравится Мэри; я бы ни за что не убила Эйвори, если бы знала, что во всем обвинят мистера Кеплона Ансвелла; этот Реджинальд шантажировал Мэри, и я решила, что, подставив его, воздам ему по заслугам. Откуда мне было знать, что к нам пришел не тот человек?

– Амелия Джордан говорит правду, – заметил Г. М. – Отчасти поэтому она и слегла с воспалением мозга – когда поняла, что натворила.

– Однако она не призналась, – заметила Эвелин. – Напротив, поклялась в суде, что старик Эйвори с самого начала был настроен против Джима Ансвелла.

– Она защищала семью, – ответил Г. М. – По-вашему, это так уж странно? Нет, думаю, вы ее понимаете. Она защищала свою семью и себя заодно.

Я сказала Эйвори, что знаю о его планах, примерно за пятнадцать минут до того, как убила его. Когда Дайер ушел за машиной, я спустилась с багажом, пошла прямиком к кабинету, постучала в дверь и сказала: «Я знаю, что вы опоили его брудином; в доме больше никого нет, так что откройте дверь и позвольте мне вам помочь».

Как ни странно, он почти не удивился: ему нужна была помощь; он никогда раньше не совершал бесчестных поступков, поэтому оказался рад моей поддержке. Что ж, это был и мой первый бесчестный поступок, однако я была намного искуснее в таких делах. Он это почувствовал и стал делать все, что я ему велела.

Я сказала, что глупо надеяться на то, что капитан Ансвелл – я тогда полагала, что на полу лежал он, – не поднимет страшный шум, придя в сознание, и не потребует обыскать весь дом. Я напомнила ему, что должен прийти мистер Флеминг, который тоже наверняка будет настаивать на обыске, чтобы найти графин, стаканы и прочее. Он понял, что я права, и испугался. Прошло, думаю, семь лет с тех пор, как я его разлюбила; в тот момент я его ненавидела.

Дальше я сказала, что оставила свой саквояж за дверью и через несколько минут собираюсь уехать из города. Почему бы мне не забрать все улики с собой, а потом избавиться от них по дороге? Он сразу со мной согласился.

Мы положили пистолет в карман молодого человека и влили ему в горло настойку (я боялась, что он захлебнется). Затем мы взяли со стены стрелу и порезали руку Эйвори, чтобы все выглядело убедительно… Я бы на его месте побоялась это сделать, но Эйвори, в конце концов, не был трусом… Затем мы оставили на стреле отпечатки пальцев. Самым сложным для меня оказалось вынести стрелу из кабинета, не вызвав у него подозрений. И вот как я это сделала. После того как убрала графин, стаканы и прочее, я притворилась, что слышу Дайера, и выбежала из комнаты со стрелой в руке, крикнув ему, чтобы поскорее запер дверь на засов. Он так и сделал, ни о чем не думая, возможно, потому, что засов поддавался с трудом, а он был человеком пожилым.

Теперь я должна была спешить. Арбалет уже лежал в коридоре, я заранее положила его в темный угол, собираясь потом вернуть в мастерскую. А нить уже находилась внутри дверной ручки…

Г. М. бросил папку на стол:

– Хуже всего было то, что, закончив свое дело, она действительно услышала, как возвращается Дайер. В своих расчетах она не учла время, необходимое на уговоры старика. Она едва успела поставить дверную ручку на место (в перчатках Эйвори Хьюма, которые потом нашли в чемодане), как дворецкий появился в доме. Амелия не собиралась прятать арбалет в чемодан, лучше было вернуть его в мастерскую, чтобы не возбуждать лишних подозрений. Но теперь на это не оставалось времени. Она даже не успела достать кусочек пера из лебедки. Гори все огнем, что же ей было делать с арбалетом? Через тридцать секунд Дайер появится в коридоре и все увидит.

Здесь кроется обстоятельство, которое пустило меня по ложному следу. У Амелии Джордан был небольшой саквояж и большой чемодан, оба остались в холле. Она, разумеется, собиралась сложить все улики в саквояж, чтобы избавиться от них позже, а арбалет отнести в мастерскую – самый лучший вариант. Однако Дайер вернулся слишком быстро, и арбалет пришлось засунуть в чемодан Спенсера. Для саквояжа он был слишком большим.

Это заставило меня (долгое время) подозревать в убийстве самого Спенсера: чемодан исчез вместе с его выходной одеждой, а он ни слова об этом не сказал…

– Точно, – откликнулся я. – Я слышал, как в первый день суда Спенсер утверждал, будто оставил спортивный костюм в химчистке.

– И я предположил, что он тоже замешан в убийстве, – печальным голосом сказал Г. М., – спланировал его вместе с Амелией Джордан, аккуратно подготовив себе алиби. Мы теперь восстановили всю историю до того момента, как Амелия выбежала из дому, чтобы отправиться к Спенсеру в больницу Святого Прейда; тогда мне казалось вполне вероятным, что они замыслили это грязное дело вместе.

Чем больше я сидел и думал, тем больше мне не давал покоя один момент. Амелия Джордан выскользнула из дому с чемоданом и, конечно, не хотела возвращаться с ним обратно в тот же вечер, опасаясь подозрений или дальнейших поисков штемпельной подушечки. Ей было необходимо поскорей от него избавиться, так как нужно было спешить в больницу за дядей Спенсером. Если бы они были в сговоре, то Амелия могла бы оставить чемодан в больнице: наверняка там нашлась бы свободная комната или, на худой конец, шкафчик дяди Спенсера.