Неуловимые тени - Сергей Бакшеев

Петелина ужаснулась:

— Токаев, вы не сможете остановиться. Вы уже не человек, вы превратились в Живореза.

— Теперь смогу. Убью его, избавлюсь от боли и смогу.

— Как?

— Увидите.

— Боль вернется, вам потребуются новые жертвы. Уж лучше… — Елена замолчала.

— Что посоветуете? — заинтересовался Токаев.

— У вас есть яд. — Елена кивнула на шприц-пистолет, которым ей угрожали.

Токаев понял ее, но не разозлился. Он говорил спокойно и рассудительно:

— Яд портит внутренние органы, это плохо. — Он дотронулся до кармана халата. — У меня в кармане документы.

— О той аварии, в которой виноват Васильева? — предположила следователь.

— Обо мне.

Токаев отошел к окну и задержался там, рассматривая что-то сквозь жалюзи.

Елена вспомнила про Марата. Где он, что предпримет? Он не успокоится, пока она в опасности. Если сейчас ворваться в палату, есть шанс обезвредить маньяка. Сколько прошло времени? Успела ли прибыть группа захвата?

— Засуетились, — словно отвечая на ее мысли откликнулся Токаев. — Уверен, лучшая хирургическая бригада уже в сборе. Готовятся спасать его или вас. Но у меня другие планы.

Он перешел к решительным действиям. Вернулся к кровати, прижал правую руку Васильева к постели и провел скальпелем поперек запястья. Кровь хлынула из раны на белые простыни. Васильев с ужасом смотрел на происходящее, хрипел, но не мог пошевелиться.

— Нет. Остановитесь! — потребовала Елена.

Токаев отбросил скальпель и взял большой нож.

— Опять предложите его посадить? Какой срок ему светит?

— Десять, пятнадцать лет. — Следователь готова была пообещать что угодно, лишь бы прекратить этот кошмар.

— Сдохнуть за пятнадцать минут или за пятнадцать лет. Хорошая альтернатива.

Токаев продемонстрировал острый нож Васильеву, отчего у того глаза еще больше выкатились от ужаса, а тело беспомощно дернулось.

— Смотри, — сказал он и опустил лезвие в кровавую рану на запястье.

Но не надавил на нож, а лишь измазал его. Поднял кверху острием, полюбовался стекающими каплями крови и подошел к Петелиной.

— А ваш защитник оказался трусом, бросил вас, — нарочито ласковым голосом произнес он.

— Он не трус, — обиделась Елена.

— С виду такой решительный, готов был выстрелить. — Токаев приставил нож ей под грудь.

Елена сжалась, но нашла в себе силы ответить:

— Дойдет до дела, выстрелит. Не промахнется.

— У, герой, — покивал Токаев то ли с сомнением, то ли с одобрением.

Левой рукой он потянулся к окну, нащупал шнурок и потянул за него. Жалюзи открылись. Окровавленный нож при дневном свете приобрел особый алый оттенок. Он чуть надавил на него, и Елена почувствовала, как острый кончик прошел сквозь одежду и проткнул кожу. У нее перехватило дыхание, малейший вздох причинял боль. Она во власти маньяка, который излечивается только при виде крови. Одно резкое движение, и он получит удовлетворение.

Токаев бросил взгляд в сторону и неожиданно напомнил:

— Пятнадцать лет, вы обещали.

— А вы обещали меня отпустить. — Елена вжималась в кресло, но нож давил на нее с той же силой.

— Я же маньяк, мне верить нельзя.

Токаев взмахнул ножом высоко вверх и ударил вниз резким режущим движением.