Операция «Арлекин» - Александр Афанасьев

Он был одним из тех, кто вырос в обстановке ненависти и вражды, и ничего, кроме секториального противостояния он не знал. Да, он был лоялистом, в то время как боевики ИРА были сепаратистами, но если честно, между ними почти и не было никакой разницы. Одни были за Англию, другие за Ирландию, одни распевали «Шон Ван Вахт», другие — «Я родился под Юнион Джеком», но при этом все они утверждали свое право на эту землю, эти дома, это море и это небо одними и теми же, жестокими и преступными способами. Они жгли, пытали, убивали — и за несколько лет мирный, почти идиллический уголок старой Европы превратился в настоящий ад, где безработица тридцать пять процентов, где нет ни одного целого окна, и где каждый, кто выходит из дома утром, не знает, вернется ли вечером. Насилие уже перестало иметь всяческий смысл, там просто — едет, например, по улице машина, заметили кого-то чужого — вышли, избили, помочились на него, проломили голову — это с каждым может быть. Он сам попал примерно так же — они с приятелями ехали по улице в поисках развлечений, увидели незнакомого и неправильно одетого человека — вышли и проделали с ним все о чем говорилось ранее. Мужик этот оказался гражданином США, а так как Мэгги было не с руки ссориться ни с Рейганом, ни с Прайсами^[97] — отдали приказ показательно найти и покарать. Полиция их нашла в два дня, потому что она и до этого про всё знала, только раньше закрывали глаза, а теперь не стали. Вот он и получил восемь лет за жестокое насилие и был отправлен в Кэш, а потом его спросили — не забыл ли он, что служил снайпером на Кипре на линии разделения. Он сказал, что не забыл и вот, оказался здесь.

И он думал — какого черта он должен стрелять по этим людям? Если бы ему сказали стрелять по копам — он бы стрелял, но по людям-то — какого хрена? Чтобы и здесь было так же, как там, у него на родине? Какого, б… хрена?

Через прицел он видел, как взяли Барни… он должен был стрелять — но стрелять не стал. И докладывать не стал. Это стало для него последней каплей…

Томми встал на чердаке, чердак был старый, высокий, можно было встать в полный рост. Перед тем, как идти на дело, им раздали документы прикрытия и деньги на случай, если придется уходить поодиночке, — и это было ошибкой. Вообще всё это было одной огромной ошибкой, потому что люди, выросшие на улицах Белфаста или Ольстера, независимо от того, к какой группировке они принадлежат, с детства сами привыкают принимать решения и во всякую патриотическую белиберду не верят.

Немецкий он знает неплохо. Граница тут скверная — пройдет, затаится. Потом — уйдет куда-нибудь в Голландию, там сменит документы. Или свалит в Латинскую Америку, может быть, в Уругвай. Там, говорят, полно таких, как он.

А работа?

Да пошли они в ж…

Бросив последний раз взгляд на свою позицию и на подвешенную на шнуре винтовку — Томми пошел на выход…

…

— Он раскололся.

Николай топтался возле автобуса, чувствуя, как уходит время, — в Афганистане они раскололи бы пленного в момент… впрочем, были и такие, которые не кололись, хоть режь их на куски… Но были способы и для таких. Например, свиная тушенка с нарисованной на крышке свиньей…

Но он не знал, что волки контрразведки, к которым относился и Басин, колоть умеют ничуть не хуже, чем он. А даже лучше.

Выбрался и старший группы, которая обеспечивала безопасность, — усы, черные очки, явно не средней полосы загар. Посмотрел на часы.

— Двенадцать минут. Два снайпера. Успеем нейтрализовать — вся эта шпана на мосту не опасна. Коваль! Две группы по три человека.

— Я пойду!

Старший группы посмотрел на Николая, как будто тот сморозил глупость.

— Сиди, наружке нечего вмешиваться.

— Он Афган прошел, — резко сказал Басин, — профессиональный снайпер. За речкой он духов положил больше, чем ты издалека видел!

Старший группы, хоть и мог послать нах… даже генерала — решил не ссориться с полковником госбезопасности. У этого решения была и обратная сторона: если что пойдет не так, можно часть вины свалить на посольских.

— Коваль! Этого с собой берите!

…

— Ты где служил? — спросил Коваль Николая, когда их Волга рванула по пражским улицам, нарушая все правила, какие только были.

— Джеладабад.

— Снайпером?

— Первая категория.

Видимо, Коваль что-то почувствовал, заткнулся и серьезно сказал.

— Встаешь в хвост. Смотри, кого нас не подстрели.

— Мне нечем.

Коваль хмыкнул, достал «Макаров».

— На.

Их Волга — влетела в пражский дворик, остановилась с визгом тормозов. Николай подумал, что если до того снайпер их не просек — то теперь то уж точно.

Трое — включая и водителя — вооружившись АКС-74У — рванули к дверям, Николай осмотревшись, заметил что на этом доме есть пожарная лестница на торце как и на всяких старых домах — и направился к ней.

Поднявшись, он подумал — снайпер может ждать прямо у окна, и если он ввалится сейчас, на этом сказочке и конец… Скверной сказочке, надо сказать, только вот другой не было…

…