Кодекс мстителя - Владимир Колычев

– Эй, ты чего? – недовольно буркнул я.

– А ты?

– Ничего.

– Нет, чего! Опять нажрался!.. И эта дрянь в зюзю! – Вика презрительно скривилась и кивком показала на Диану.

– Чего ты гонишь! Тихий час у нас! Мне врачи рекомендовали послеобеденный отдых.

– А нажрался ты, чтобы легче засыпалось, да? Пошли, разговор есть!

Вика глянула на Диану и пренебрежительно скривила нос. Всем своим видом она давала понять, что не желает разговаривать со мной в ее присутствии. Дескать, не достойна Диана этого.

Вика не стала ждать, когда я поднимусь. Она вышла из спальни, а через некоторое время за ней последовал и я.

Сестра обнаружилась в каминном зале. Она сидела в кресле, забросив ногу за ногу, и выглядела строгой хозяйкой моей судьбы.

– Ну и как все это называется? – Вика обвела рукой комнату.

– Откуда мне знать? – заявил я и пожал плечами.

– Бардак в доме.

– Нет, нормально все.

– Это ты считаешь нормальным? Да, запустил ты себя, братец!

– Ну, не знаю.

– Тебе нравится такая свинская жизнь и твоя хавронья?

– Ну, я бы не сказал, что очень. Но жить можно…

– Ты не живешь, а существуешь.

– Лучше уж так, чем валяться в коме.

– Может, ты и прав. Куда приятнее со свиньями в луже хрюкать, чем в коме лежать. Но я думаю, что надо как человек жить. Ты когда последний раз смотрел на себя в зеркало?

– Не помню.

– Ты же еще молодой, тебе и тридцати нет, а выглядишь как старпер. Кажется, ты собирался вытащить свою свинью из грязи, да? – Вика презрительно усмехнулась.

– Вытащу.

– Нет. Потому что ты сам увяз в этой грязи. Что ж, придется мне тебя из нее выволакивать. Кто тебе поможет, как не родная сестра?

Я видел в глазах Вики то самое злорадство, с каким она смотрела на меня, когда я числился у отца в неудачниках. Тогда она была образцовой, подающей надежды дочерью. Потом я выдвинулся в люди, а Вика отошла на второй план. Но ведь это время уже закончилось. Вика снова на коне. На этот раз у нее вид вундеркинда, оправдавшего возложенные на него надежды. Она многого добилась в этой жизни, не важно, что с помощью Вани Лобова, будь он проклят. Ее злорадство уже не детское, а зрелое, матерое. Оно не дразнит, со всего маха хлещет по щекам.

– Чем ты мне поможешь?

– В наркологию отправлю, женщину достойную найду, бизнесом, как раньше, займешься. Человеком станешь, любовниц будешь менять как перчатки.

– Не надо наркологию.

Я еще не дошел до такой стадии, когда уже нельзя бросить пить по своей воле. Во всяком случае, пока верил, что смогу выйти из запоя сам, раз и навсегда.

– А любовниц надо? – засмеялась Вика.

– Почему нет? А ты кого-то предлагаешь?

– Женщину, конечно, причем очень даже хорошую. Не молодую, правда, чуть постарше тебя, зато у нее свой супермаркет в городе. Первый в Губернске. В планах еще несколько. Весьма серьезная и ответственная женщина, очень даже симпатичная. Я тебе больше скажу: она устала от дел и не будет протестовать, если ты займешься ими.

– Ну, я не знаю…

– Я тебе серьезно говорю, очень симпатичная. Шлюхой, как твоя сучка, никогда не была.

– Диана не шлюха, – беспомощно возразил я.

– Ну да, конечно. А то я не знаю, как она тут с Рощиным зажигала, – заявила Диана и презрительно скривилась.

– Это не твое дело!

– Ладно, пусть так.

– Если бы не Диана, твой Ванька в тюрьме бы сейчас сидел.

– Ой, да ладно! Это она тебе наплела?

– Давай не будем об этом.

Я не хотел осуждать интимные проблемы своей жены. Мне было стыдно за нее и за себя тоже. Один только черт знает, как я мог докатиться до такой жизни. Мне бы бизнес поднимать, а я с Дианой в одной луже хрюкаю. Позорище!

– Точно, давай не будет о прошлом, – согласилась Вика и ядовито улыбнулась: – Пора поговорить о настоящем. Дом этот, я так понимаю, вам при разводе делить придется?

– Да, на двоих, как и нефтяные акции. Она говорит, что все они ей принадлежат, но я-то знаю, что их пополам разбить можно.

– При разводе?

– Ну да.

– А может, пусть они тебе по наследству достанутся? – Говоря это, Вика понизила голос и коварно улыбнулась.

– Это ты о чем? – Я посмотрел на нее с настороженным интересом.

– Ну, если много пить, то цирроз печени может случиться. А Диана хлещет как лошадь. Разве нет?

– Что есть, то есть. Только вряд ли у нее цирроз печени…

– Знаешь, если паленой водки выпить, то всякое может приключиться. – Вика так выразительно повела бровью, что я испугался.

Не мог я убить Диану. Она хоть и свинья, но резать ее на мясо – это чересчур.

– Я на такое не пойду!

– Тсс! – Вика приложила палец к губам и многозначительно глянула в сторону лестницы, по которой к нам могла спуститься Диана. – Не пойдешь, и не надо. Все само собой получится. Ты, главное, доверься своей сестре, и все будет хорошо.

Она смотрела на меня глазами женщины, которая только что приняла страшное, но радостное для себя решение.

В трубке слышны были шорохи, скрипы, приглушенные стуки. Очень подозрительные звуки. Все бы ничего, но я был на связи со своей женой. Она мне позвонила, я отозвался, но услышал только эти вот странные звуки. Так бывает, когда сотовый телефон включается сам по себе. Может, Вика случайно нажала на кнопку вызова, находясь в пылу страсти? Очень похоже на то. Судя по звукам, кто-то раздевал ее, а она в разнузданном ожидании скребла ногтями по столу. Туфли упали на пол, джинсы с колготками отлетели в сторону, кто-то втискивался к ней между ног, а она жарко дышала. Сейчас, ну вот!..

А какую еще картину могло нарисовать мне воображение? Утром Вика отправилась в банк решать вопрос с выплатой кредита. Возможно, эту проблему она уже сняла, а на обратном пути заехала к любовнику. Или же сейчас она вьется ужом на столе банкира.

Не скажу, что я очень любил Вику, но не ревновать ее не мог. Все-таки она моя жена, а все мужчины по натуре своей собственники. Тем более что я променял на нее Диану. Я не смогу с ней жить, если и она меня предаст.

Вика, похоже, мне с кем-то изменяла прямо сейчас. Я не мог не чувствовать себя идиотом. Диана сама бросилась ко мне на шею, напросилась на любовь. Тот день был самым лучшим в моей жизни с тех пор, как нашу команду отправили в часть с областного сборного пункта. Но я тогда жестоко надсмеялся над Дианой. Поматросил и бросил. Такой была моя месть.