Профессионалы - Фридрих Незнанский

Эскиз Эль Лисицкого для Пеклера привез Ларри Фримен. Разумеется, он не тащил его контрабандой через границу — американский детектив чтил законы любой страны (пока они, впрочем, сами не вступали в явное противоречие с его деятельностью). Для того чтобы достать Лисицкого, существовали определенные связи в московской художественной среде, а именно старый знакомый, с которым летел вместе в самолете: Джордж Сислей Спенсер, владелец художественной галереи «Русский авангард». Через Спенсера Фримен выяснил круг интересов Пеклера, после чего и купил Лисицкого у ближайшего конкурента Спенсера. Можно было, конечно, что-то приобрести и у самого Спенсера, сэкономить время и, возможно, деньги, но рисковать не стоило: Фримен не забывал, что собирается иметь дело с юристом, человеком, привыкшим мыслить профессионально-логически и выстраивать причинно-следственные связи. Средств на накладные расходы у Фримена было достаточно.

А вот с Пеклером он торговался, впрочем, ожесточенно, даже как бы со знанием дела, чем возбудил в старом адвокате невольное уважение. В конце концов высокие договаривающиеся стороны сошлись на одиннадцати с половиной тысячах долларов, и это не могло не порадовать Бориса Григорьевича, который мысленно уже готовился выложить все пятнадцать.

Он приятно расслабился с рюмочкой «Хеннеси ХО», ну и что ж такого, что с американцем, чай, не советские времена, а совсем даже наоборот… Слово за слово, разговорились по душам (так, по крайней мере, казалось Борису Григорьевичу). Фрименже все думал, как бы подобраться к фигуре Ходоровского, но изобретать ничего не пришлось.

— А вы знаете, дорогой Ларри, — несколько пафосно вопросил Пекл ер, — кто такой на самом деле Эль Лисицкий?

— То есть Лазарь Маркович Лисицкий? — уточнил подготовившийся Фримен. — Ну разумеется, русский архитектор, художник-график, кажется, еще конструктор. В сущности, первый советский дизайнер.

— Ах как приятно иметь с вами дело! — всплеснул руками Борис Григорьевич. — Но я вам еще кое-что могу про него рассказать, дело в том, что мы с ним отчасти… м-мм… родственники. Вот! — Пеклер отправил в рот еще полрюмки. — Прекрасный все-таки коньяк.

Фримен удивленно поднял бровь. В сущности, ему было плевать, но ведь нужно же как-то реагировать.

— Я шучу, конечно, но Лисицкий учился сперва у витебского живописца Пэна, а потом продолжал образование в Смоленске. Так вот, представьте, такой же путь проделал мой зять Эдвард! — радостно захохотал Пеклер. — Родился в Витебске, учился в Смоленске, потом оказался в Москве.

Фримен тоже с удовольствием засмеялся, еще бы — без удовольствия! Даже спросил:

— И ваш Эдвард тоже архитектор?

— Ну в некотором роде, да! — совсем уж развеселился Пеклер. — Надо непременно ему рассказать, у Эдика отличное чувство юмора, ему это непременно понравится! Непременно, уверяю вас. Знаете что, Ларри? Поехали к нам? — предложил хлебосольный адвокат.

Какое было чувство юмора у Эдварда Ходоровского, Фримен так и не узнал, а вот его профессиональные качества оценил при первом же знакомстве. Ходоровский сразу понял, что американец — вовсе не случайный человек в их доме, и сказал негромко, улучив момент, когда они были вдвоем:

— Приезжайте завтра в офис.

Вот теперь и Фримен мог позволить себе расслабиться…