Сибирский спрут - Фридрих Незнанский

Мы вошли в комнату. Я тут же почувствовал, как чья-то ладонь закрыла мне рот, нос и неудержимо клонит мою голову назад. Тут же чьи-то пальцы схватили мои запястья и сомкнули на них холодные стальные кольца. Краем глаза я успел заметить, что орудуют несколько человек. Потом мне на глаза наложили повязку. Затем меня куда-то поволокли, закрыли в маленькой темной комнате. Послышался лязг запираемой двери, потом шум автомобильного мотора. Я догадался, что меня поместили в фургон и куда-то везут…

Минут через десять езды мотор стих, меня опять выволокли из машины и куда-то потащили. Ноги сначала ощущали лестницу, потом вроде мягкое ковровое покрытие.

Наконец скрипнула дверь, и с глаз сняли повязку. Я стоял в большом чиновничьем кабинете с необозримым письменным столом, шкафами и стенами, обитыми деревянными панелями.

За столом сидел человек в генеральском мундире. Подняв голову от каких-то бумаг, он улыбнулся, встал и подошел поближе:

– Здравствуйте, здравствуйте. Очень приятно.

И он хихикнул.

– Кто вы? – процедил я. – И что все это значит?

– Я – генерал-майор милиции Киреев. Вас привезли сюда, в РУБОП, по моему распоряжению.

– На каком основании?

– Мне надо задать вам пару вопросов.

– Ну а мне надо по своим делам, – ответил я, пожимая плечами, – извольте, генерал Киреев, если вам нужно поговорить со мной, вызвать меня повесткой. По месту жительства. Или работы. Записывайте адрес – Москва, улица…

– Вы только поглядите, он еще и дерзит, – с гадкой усмешкой произнес Киреев, – ну и нахалы эти москвичи.

– Я полагаю, нам не о чем разговаривать, – ответил я. – Будьте так добры, выпишите пропуск, думаю, вы не хотите меня вывезти снова в «воронке»?

– Вывезем, – зловеще сказал Киреев, – только не туда, куда ты рассчитываешь…

– Что-то не припомню, – заявил я, – когда это мы с вами переходили на «ты»? Мы и встречаемся-то впервые…

Едва сдерживая ярость, Киреев ответил:

– Ничего. Скоро у тебя охота шутить пройдет.

– У вас есть какие-то способы помешать мне в этом? – удивляясь собственной выдержке, парировал я.

Киреев взял со стола какие-то бумаги и, показав мне, сказал:

– Вот тут у меня два варианта, как мне с вами бороться. Первый – согласно осмотру места происшествия московской милицией, весьма вероятно, что в результате взрыва в вашей машине погиб ее владелец, гражданин Гордеев Юрий Петрович. Понимаете? Вы не существуете! Вас уже нет в живых!

– А где же мой труп? – иронично поинтересовался я.

– Сгорел, – подумав, ответил Киреев.

– Перестаньте. Любая экспертиза докажет, что сгоревшее тело во взорванной машине – не мое.

– Да, – с иезуитской улыбкой ответил Киреев, подходя ко мне вплотную, – покажет. Если будет проведена. А зачем проводить дорогостоящую экспертизу, если и так ясно, что гражданин Гордеев, который, кстати, исчез в тот же день, весьма вероятно, погиб в собственной машине.

– Что за глупости, Киреев? После покушения я звонил своим родственникам и предупредил, что я жив-здоров.

– Это не имеет значения.

– Почему?

– Очень просто. Убитые горем родственники не верят в смерть горячо любимого Юрия Гордеева…

Мне захотелось треснуть его по голове, и, если бы не наручники, я это непременно сделал бы.

– Перестаньте, генерал. Все это даже не смешно. Меня видели после взрыва в юрконсультации, в аэропорту, в областной прокуратуре, следователь Дежнев, в тюрьме…

Киреев махнул рукой:

– Вы же адвокат, Гордеев, и должны понимать, что все это ерунда. В юрконсультации неверные часы, в аэропорту – похожие люди. А уж тут, в Сибирске, считайте, вас никто не видел. И Дежнев это подтвердит под присягой. Так что…

Он подошел к столу и вынул из пачки сигарету. Щелкнув зажигалкой, выпустил густое облако дыма и снова сел за стол.

– Впрочем, – продолжил Киреев, – стать трупом для вас более заманчивая перспектива. Вторая возможность – обвинить вас во вчерашнем убийстве Дмитрия Бондарева. Вы же были на месте убийства? Были. А? Как вам перспектива?

– Тоже ерунда, – ответил я, однако уже не так уверенно.

– Вы же юрист и должны понимать, что, пока разберутся в вашей непричастности, пройдет не меньше года. Который вы проведете в «Журавлином гнезде».

От такой перспективы у меня по спине пробежал холодок. Киреев, это, видимо, заметил и улыбнулся:

– Впрочем, при надобности можно будет еще что-нибудь придумать.

Ну что же, Киреев, безусловно, был серьезным противником, и недооценивать его было бы глупо. В конце концов, действительно, я и забыл совсем, что на самом деле числюсь погибшим. И избавиться от меня, конечно приложив некоторые усилия, было бы несложно. Было бы желание… А такое желание, судя по всему, у Киреева было. Или могло возникнуть…

– Что вы хотите? – спокойно поинтересовался я.

– Вот это другой разговор, – примирительным тоном произнес Киреев, – меня интересуют документы, которые спрятал Трегубов, и, как я доподлинно знаю, вам известно их местонахождение.

– Откуда? – спросил я.

– Откуда я знаю или откуда вы знаете? – переспросил Киреев.

– И то и другое.

– Ну что же, вы знаете о документах, во-первых, от Бондарева. Вчера он многое успел разболтать.

Да, этот Киреев был действительно опасным противником. Откуда, интересно, ему известно содержание моего разговора с Бондаревым? Неужели в моем номере были установлены жучки?

Киреев улыбнулся и покачал головой:

– Нет, Юрий Петрович, подслушивающей аппаратуры не было.

Черт, он буквально читает мои мысли!

– Просто то, о чем вам мог рассказать Бондарев, угадать нетрудно. Круг его тем был на удивление беден – преступные группировки Сибирска, коррупция и так далее. Кроме того, он был близок к прошлому хозяину этого кабинета. Так что же Бондарев мог рассказать вам, защитнику Трегубова? Немного логики, совсем чуть-чуть, и каждому станет ясно, что именно. Кроме того, вам о документах рассказала жена Трегубова. Достаточно? Что же касается меня, то мне по должности положено знать о существовании некоторых компрометирующих документов, которые…

Зазвонил телефон. Не спуская с меня глаз, Киреев взял трубку. Несколько минут он слушал, потом стал резко меняться в лице.

– Этого не может быть, – пробормотал он в трубку, – я с ним разговаривал ночью! Он был жив!

Киреев явно был чем-то ошарашен и даже растерян. Несколько секунд он сидел молча, потом, словно взяв себя в руки, снова обратился ко мне:

– Короче говоря, не будем тратить время попусту, Юрий Петрович. Дайте мне эти документы или же скажите, где они находятся. И я позволю вам идти на все четыре стороны.