Королевский гамбит - Джон Мэддокс Робертс

Мамертинская тюрьма не входила в число римских достопримечательностей. Находилась она в холодной, мрачной пещере под Капитолием. Я провел там два дня в полном одиночестве: видимо, римские власти проявляли не слишком большое рвение в задержании преступников. Свет проникал в тюрьму сверху через загороженное решеткой отверстие, которое одновременно служило входом в пещеру. Впервые за последние дни я получил возможность спокойно и обстоятельно все обдумать, не опасаясь, что меня в любой миг может кто-то отвлечь или совершить на меня нападение.

Как я себя ругал за то, что оказался последним идиотом, позволив обвести себя вокруг пальца! Клавдия с самого начала вела со мной жестокую игру. Проклятая сучка с первого взгляда безошибочно распознала во мне глупца и, надо сказать, была совершенно права. Окончательно сбила меня с толку ночь, проведенная в ее тайном убежище. Мало того что она повергла меня в глубокое замешательство и хаос чувств, мне и в голову прийти не могло, что Клавдия с Хрисис каким-либо образом причастны к убийству Павла, ибо оно было совершено в то время, когда мы предавались любовным утехам. Однако, по показаниям евнуха, храп хозяина прекратился почти на рассвете. Следовательно, Хрисис совершила преступление, пока я спал.

Я пытался себе представить, каким образом со мной могли бы разделаться бывшие консулы. Марий, скорее всего, уничтожил бы меня при помощи наемных убийц. Сулла включил бы мое имя в проскрипционные списки, тем самым предоставив возможность убить меня всякому, кто пожелал бы это сделать, заполучив при этом часть моего состояния. Однако с тех пор времена изменились, поэтому не исключено, что нынешние консулы захотят прибегнуть к конституционным методам. Учитывая, что мне вменялось в вину не слишком тяжкое преступление, возможно, в ход будет пущен обыкновенный яд.

Я также принимал во внимание то обстоятельство, что Публий Клавдий после нашей с ним стычки мог и не выжить. Как ни соблазнительна для меня была эта мысль, у нее была гораздо менее приятная оборотная сторона: мне грозило обвинение в убийстве. В отличие от высших государственных чиновников я не имел судебной неприкосновенности. Между тем свободно рожденные граждане Рима редко приговаривались к смерти за совершенное убийство, особенно когда таковое было связано с крупным скандалом. По представлениям моих соотечественников, всякий взрослый мужчина в уличных драках должен уметь защитить себя сам. Поскольку Публий оказался не в состоянии этого сделать, вряд ли ему стоило рассчитывать на сочувствие суда.

Однако подобный исход событий можно было ожидать лишь в нормальные времена, и мне оставалось уповать на то, что консулы попытаются сделать вид, будто таковые еще продолжаются. В таком случае, вероятней всего, мне грозила высылка из Рима, которая для меня была не многим лучше смертной казни, ибо я не мыслил себе жизни вне моего родного города. Правда, при этом я окончательно не лишился бы надежды на возвращение, поскольку, как говорится, ничто не вечно под луной. Так, например, Помпей с Крассом могли в один прекрасный день сойти с пьедестала. Не исключено также, что Гортал когда-нибудь вздумал бы проявить очередной жест благосклонности к нашей семье. В конце концов, все они были смертны, хотя слишком рассчитывать на их скорую кончину не приходилось. Кроме того, Лукулл мог вернуться в Рим триумфатором и, став консулом, вспомнить о том, какую добрую службу я пытался ему сослужить. Конечно, полагаться на благодарность сильных мира сего совершенно не имело смысла, но в своем отчаянном положении я пытался ухватиться за любую соломинку.

Мой тюремщик, безъязыкий раб, не слишком утомлял меня своим вниманием. Истосковавшись по человеческому общению, я был бы рад любому соседу, даже уличному разбойнику — все лучше, чем пребывать наедине со своими мыслями. К тому же люди из римских банд всегда были в курсе всего, что творилось в городе. По крайней мере, я узнал бы, питают ли граждане Рима ко мне сочувствие.

Хотя обстановка на Форуме и в базилике вселяла в меня некоторые надежды, внимание римской общественности было чрезвычайно переменчиво. Его могли отвлечь, к примеру, новости о нашем поражении на Востоке, или о землетрясении в Мессине, или какое-нибудь азартное зрелище вроде скачек в Цирке, которое вполне мог устроить Красс в память об одном из своих покойных родственников. Если бы он прибег к такому приему, римляне окончательно позабыли бы обо мне. Правда, стоявшая в последнее время холодная погода не слишком располагала к подобному времяпрепровождению. Кроме того, Помпей с Крассом болели за голубых, а победа зеленых могла быть расценена ими как дурное предзнаменование.