Любовь в преисподней - Надежда Петрунина

– Ведь Эмма Михайловна лучше других знает, что ее племяш – далеко не ангел…

Этот довод был той самой последней каплей в переполненной чаше. Высаживая Лизу вблизи Крымского моста, Марина дерзко тряхнула головой.

– Я постараюсь продавить этот вопрос. Маман сейчас здесь помогает готовить выставку. Заодно может навести в Москве и некоторые справки. Думаю, это не помешает!

«Кажется, дело в шляпе», – самодовольно подумала Лиза, помахав рукой вслед отъезжающей «волге».

До клиники Смирнова она добралась очень быстро. Как только Лиза вошла в приемную, Оля спросила:

– Тебе кофе или чая?

– Мне – анализ!

– Тест на беременность? – с пониманием уточнила секретарша.

– Да что вы все помешались на моей мнимой беременности! – Лиза улыбнулась, вспомнив, как о том же ей говорила измученная медсестра в подземелье метро.

В ответ Оля рассмеялась.

– Это, наверное, в связи с резким понижением рождаемости в стране. Присядь.

– Да уж, всех вас занимает проблема демографического дисбаланса. – Лиза опустилась на вертящийся стул и доверительно сказала: – Прошедшей ночью я попала в пикантную ситуацию. Словом, я хотела бы знать, присутствуют ли в моей крови какие-нибудь сомнительные допинги.

– Из тех, что делают женщину сговорчивой? – Быстро догадалась Оля. – Нет проблем. Сейчас проверим. Пошли.

По дороге к лаборатории Лиза спросила:

– С какой долей вероятности это можно установить?

– Сто процентов! Трудности возникают, когда прошли целые сутки. Тебе что-то подмешали в вино?

– А как ты догадалась?

– Стандартный вариант. Во время застолий никогда нельзя терять бдительность.

«Какая там бдительность, – со вздохом вспомнила Лиза, подставляя руку под иглу. – Я потеряла не только ее, но и свою пустую башку! Ничего не соображала!.. А когда он начал слизывать с меня вино…» – Тут Лизу осенило. Если бы в шабли было что-то подмешано, вряд ли бы Данил с таким упоением наслаждался им с ее кожи. Но тогда получалось, что она вновь ошиблась. И в данном случае сыграли роль не козни Елагина, а ее легкомысленность.

Подобная трактовка событий не устроила Лизу. И сейчас же изворотливый ум выдал нужную подсказку. Господин Елагин с его широкими возможностями, скорее всего, имел в своем арсенале средство, рассчитанное именно на женщин, и только на них.

Разве невероятно предположить, что вещество, которое ввергнет в сексуальное безумие самку, может быть нейтрально по отношению к самцу? А почему бы нет? При современном развитии фармакологии?

Ожидая результатов, они с Олей выпили по чашечке кофе с несколькими каплями лимонного ликера и поболтали о перспективных моделях сезона. Когда обе сошлись во мнении, что цены на модные тряпки стали просто чудовищными, принесли результаты анализа.

– Ты знаешь, Лиза, – с удивлением сказала Оля, просматривая листочки, похожие на бланки для рецептов. – Фармакология здесь ни при чем. Решительно никаких примесей.

– Этого не может быть! – воскликнула Лиза. Осознание того, что она по собственной воле пустилась в «сексуальные игрища» с Елагиным, было ужасным.

– Но это на самом деле так, – печально констатировала Оля. – Ты знаешь, бывает… Иной мужик может так вскружить голову!..

– Только не мне!

– Понимаю.

Облизав сухие губы, Лиза осторожно уточнила:

– Совсем ничего? Ни доли примесей?

– Ноль.

– Ясно. – Лиза приосанилась. – Значит, был гипноз.

Вскинув на нее удивленные глаза, Оля смешалась, а затем поспешно согласилась:

– Вполне может быть. Но теперь это уже невозможно установить… Еще кофе? С ликерчиком?

– Нет, я и без того перевозбуждена. – Лиза отрешенно повела взглядом по стенам приемной, а затем вдруг попросила: – Ты не могла бы дать мне какое-нибудь сильное снотворное? – В Лизиной голове начали роиться пока смутные планы насчет того, как она могла бы использовать такое лекарство.

– Конечно. У меня есть превосходное. – Оля достала из стола маленький затемненный пузырек. Передавая его Лизе, предупредила. – Одна-две таблетки на ночь, не больше.

– В случае передозировки – смерть?!

– Да что ты! Такими вещами я не пользуюсь. Если заглотишь больше – будешь дрыхнуть несколько суток. А с парочкой таблеток все будет о’кей. Только на следующее утро…

– Проснусь с тяжелой башкой!

– Вовсе нет. Просто все проблемы покажутся ничтожными.

Обе засмеялись.

Лиза спрятала затемненный пузырек в свою сумку. Она уже знала, против кого будет использовать это в меру безопасное, но чудодейственное оружие.

Глава 30

«Итак, теперь я в состоянии войны с Елагиным. Этакая местная „Лиса в пустыне“, где лисой предстану я, а Зараево – далеко не пустыней со своим прудом и роскошной для наших широт зеленью», – думала Лиза, возвращаясь со станции знакомой тропинкой. Слева – кусты, справа шоссе.

Было часов пять вечера.

Стояла чудесная майская погода, когда солнце еще не успело наполнить пригород своим зноем. Его теплые ласковые волны доходили до тропинки в виде медовых бликов. Они играли с тенью в траве и на земле. Лиза еще ни разу в этом году не ходила босиком.

Ей вдруг страстно захотелось ощутить своими ступнями не знакомую подошву платформ, а естественное лоно земли. Сняв обувь, она пошла босиком. Это было удивительное ощущение! Глина простреливала ступни холодом, а песок жгучим теплом. Смена температур наполнила все ее существо какой-то первобытной радостью. Захотелось попрыгать резвой козой, а, возможно, и спеть подобие модного шлягера.

Как только Лиза подпрыгнула, в кустах раздался подозрительный шорох. Лиза ускорила свою рысь, и в кустах побежали быстрее. Раздался хруст веток. Создавалось такое впечатление, что там сквозь дебри пробирается кабан.

С учетом непроясненных обстоятельств, в которые Лиза угодила в последнее время, она побежала.

«Надо чесать отсюда во все лопатки». Эта лихорадочная мысль явилась довольно хорошим стимулом для спортивного бега. Вдали уже видны были крыши Зараево, и «кабан» мог испугаться появления возможных свидетелей. «Еще есть надежда, что это простое ограбление, – уговаривала себя Лиза. Вспомнив, что в кошельке едва ли можно наскрести денег на чашку кофе и парочку поездок в метро, она решила: – Сумку отдам сразу!»

В эту минуту сзади из кустов раздалось «кабанье» пыхтенье и оклик:

– Да постой ты! Вот что значит молодость!..

Знакомый старческий голос заставил Лизу остановиться и оглянуться. Из дебрей, отряхивая еловые иголки с лысины, вылез активист.

– А, это вы, Василий Григорьевич! Я уж думала, грабитель или насильник…

– Какой из меня насильник, – с горечью сказал он. – Я уж, признаться, давно ни на что не гожусь…

– За исключением общественной работы! – с пафосом напомнила Лиза.

– Здесь я незаменим. – Василий Григорьевич потряс черной клеенчатой папкой, которую до этого сжимал подмышкой. – Для этого я битый час и сидел