Полночь в Малабар-хаусе - Вазим Хан

– Не мы начали все это, – произнес Найяр, отводя взгляд.

* * *

Когда они вернулись в свой дом, было уже больше десяти. Найяр дал им с собой керосиновых ламп.

Войдя внутрь, Блэкфинч поводил лампой вокруг и в ужасе отскочил, увидев трех ящериц, бегающих по стенам.

– Прости, – пробормотал он.

В доме было две спальни с кроватями-чарпаями без всякого постельного белья. Не самые комфортабельные условия, но Персис было все равно.

– Что ж, тогда я займу одну комнату, а ты – другую, – сказал Блэкфинч.

Персис вошла в свою спальню, поставила лампу на деревянную полку и распахнула ставни. Лунный свет проник внутрь и осветил пыльную пустоту. Здесь не осталось ничего, что напоминало бы о прежних жильцах. Интересно, кем они были?

Очередные жертвы войны, которая не была войной.

В дверь постучался Блэкфинч.

– У нас проблема, – сказал он. – Здесь нет туалета.

– Еще как есть, – мрачно усмехнулась Персис и махнула рукой в сторону полей за окном.

– Ты что, шутишь?

– Но ты же хотел увидеть Индию? Вот это она и есть.

Найяр оставил им ведро воды и медный кувшин-лоту. Персис наполнила его водой и протянула англичанину.

– И что мне с этим делать?

– Разберешься.

Тут до Блэкфинча дошло.

– Господи, – пробормотал он. – Да это же варварство! – взгляд его стал нервным. – Там же, наверное, змеи!

– Может быть.

– И скорпионы!

– Наверняка.

– Да уж, – он опустил глаза на кувшин. – Что ж, тогда я пошел.

Уже у самой двери он добавил:

– Никогда не думал, что простой поход в туалет может стать настоящим испытанием!

* * *

Персис улеглась на свой чарпай. Это оказалось не так уж неудобно, как она думала, хотя от пары простыней она бы все равно не отказалась. Здесь, на севере, ночи в это время года очень холодные.

Где-то скользили гекконы. Ухнула сова. А Персис все не спалось: мысли в ее голове так и кипели.

Наконец она встала с чарпая и, выйдя на улицу, двинулась в сторону поля. Блэкфинч не возвращался слишком долго, и ее грызло беспокойство. Он был здесь как выброшенная на берег рыба, причем крайне неуклюжая.

Персис вышла в поле. Пшеница, посеянная еще в ноябре, сейчас возвышалась примерно до уровня ее талии. В лунном свете слабо блестели зерна. Персис пробиралась между рядами колосьев, раздумывая, позвать ей Блэкфинча или нет. Она подозревала, что он где-то затаился, и не хотела его смущать.

Мысли ее между тем снова путались. Что такого сэр Джеймс здесь обнаружил? Было это как-то связано с его смертью или она сейчас, как несмышленый котенок, гонялась за собственным хвостом?

Внезапно послышались торопливые шаги.

Персис обернулась и увидела, что к ней приближаются двое с палками-латхами в руках. Один из них подобрался к ней первым, поднял оружие и с силой замахнулся в ее сторону. Персис пригнулась, удар пришелся в плечо и сбил ее с ног. Однако недаром она столько тренировалась: падая, она сделала перекат, вскочила на ноги и стала наступать на нападавшего.

Его глаза расширились от удивления: вероятно, он ждал, что она бросится бежать.

Не дав ему опомниться, она с силой ударила его ребром правой руки по горлу. Он рухнул, задыхаясь, и Персис коленом разбила ему нос. Кровь хлынула ей на брюки.

– Эй, ты! Ты что творишь?

Блэкфинч!

На секунду она отвлеклась, и это было ее ошибкой. Латха второго противника обрушилась ей на затылок. Персис упала лицом в пшеницу. Какое-то время она лежала неподвижно. В голове у нее звенело, перед глазами кружились пятна. Возле ее носа пробежала полевая мышь. Звуки доносились откуда-то издалека, словно через кучу слоев влажной ткани. Персис ждала новых ударов, но их не последовало.

Наконец звон утих. Она глубоко вдохнула и, покачиваясь, поднялась на ноги.

Блэкфинч лежал на земле, а нападавший навис над ним и бил его своей латхой. Англичанин закрывался руками и ногами, крича от боли.

Персис огляделась и, схватив оружие поверженного противника, бросилась вперед.

Второй нападавший повернулся как раз в тот момент, когда Персис замахивалась латхой. Описав широкую дугу, палка стукнула его прямо в челюсть. Противник рухнул вниз, и Персис поняла, что он уже не поднимется.

Затем она помогла Блэкфинчу встать и увидела, что его ударили по лицу. Правая щека у него распухла, изо рта текла кровь.

– Пойдем.

– Мои очки! – выдавил он.

Персис огляделась и увидела у своих ног что-то блестящее. Она наклонилась, подняла очки и положила их в карман.

Закинув руку Блэкфинча себе на плечо, она, прихрамывая, затащила его обратно в дом и уложила на чарпай. Затем принесла ведро с водой, и он стал смывать кровь со рта.

– Боже, – пробормотал он. – Я, оказывается, тот еще рыцарь в сверкающих доспехах.

– Ты вел себя очень храбро.

– Да. У меня все было под контролем.

– Уверена, вы бы скоро поменялись ролями.

Вид у Блэкфинча был униженный, и он старался не смотреть ей в глаза.

Персис давным-давно уяснила, что мужское эго как череп только что вылупившейся птички. Чуть надавишь – и сломается. Она положила руку на плечо Блэкфинча, и тот поморщился.

– Тебе бы к врачу.

– Нет!

– Тебе нужна помощь. В этом нет ничего постыдного.

– Я в порядке! – отрезал он.

– Хорошо, – сказала Персис, поднимаясь на ноги. – Тогда я пошла к Найяру.

– Даже не утруждайся.

– А если они вернутся?

– Не вернутся. Это было предупреждение. Если бы они действительно хотели серьезно нам навредить, пришли бы с настоящим оружием.

Персис поняла, что он прав.

– Значит, кому-то не выгодно, чтобы мы задавали вопросы.

Блэкфинч не ответил.

Персис снова села рядом с ним.

– Мне жаль, что я тебя во все это втянула.

Блэкфинч наконец поднял на нее глаза.

– Ничего тебе не жаль. Тебе на все плевать, кроме своей драгоценной правды.

Персис начала было спорить, но он только отмахнулся.

– Где ты научилась так драться?

– В академии. Я там была единственная женщина, и каждый встречный идиот считал своим долгом пошутить, как просто будет меня одолеть. Так что я сражалась изо всех сил.

– Держу пари, что так и было, – пробурчал Блэкфинч.

У двери кто-то закашлялся, и они резко повернули головы. Персис напряглась, но возникший в тусклом свете дрожащий человек оказался всего лишь стариком Мангалом, тем самым, который уже пытался с ней поговорить.

– Входите, – пригласила она.

Шаркая ногами, Мангал вошел в комнату, и его глаза расширились, когда он увидел покрытое синяками и ссадинами лицо Блэкфинча.

– Я должен с вами поговорить, – начал он по-английски.

– Вы пьяница? – спросила Персис.

Во взгляде Мангала появилось замешательство. Затем