Воспоминания убийцы - Юн Ина

«На него накинулись только потому, что моя линия защиты строилась на том, что он совершенно ничего не знал о доме. Если бы только этот гаденыш не солгал мне, я бы сумел заранее подготовиться к подобному повороту». – Адвоката Чо выводил из себя тот факт, что это дело останется вечным пятном на его профессиональной репутации. Ему придется извернуться, чтобы переломить ситуацию в их пользу на апелляционном суде.

– Пусть они и вынесли смертный приговор, но не похоже, что его собираются приводить в исполнение… – Мех впервые за все это время открыл рот. На что адвокат Чо презрительно хмыкнул:

– Сейчас не время для праздных разговоров. Вы думаете, власти будут молча стоять в сторонке, пока общественность бушует? Судя по результатам соцопросов, подавляющее большинство граждан проголосовало за смертную казнь. Говорят, даже президент в скором времени намеревается выступить с обращением. Нам необходимо менять стратегию. Может, стоит постараться избежать казни за преступления, которые вы даже не совершали?

– Вы верите в то, что я не серийный убийца? Почему?

– Ха… Я по натуре такой человек, который людям в принципе не доверяет. Верю лишь тому, что вижу собственными глазами. До сих пор не было найдено никаких улик, свидетельствующих о том, что именно вы совершили те убийства. До их обнаружения для меня вы будете оставаться хотя бы немного, но невиновным. На апелляционном суде мы так же будем настаивать на непричастности. Все ясно? – Мужчина заметил, как забегал взгляд у Меха. – Назовите имя настоящего преступника. В противном случае даже мне будет сложно и дальше выступать в вашу защиту. Если подзащитный не собирается сотрудничать со своим адвокатом, то что тогда прикажете делать?

– …

Чо Минчжэ с трудом сдерживал так и норовящие подпрыгнуть вверх уголки рта: «М-м… Скоро расколется».

Мех еще колебался, но он точно выдаст имя настоящего виновника – это лишь вопрос времени.

«Мех, дилер, отрицавший свою причастность к расчленениям, приговорен к смертной казни по итогам заседания в суде первой инстанции».

«Первый за десять лет приговор к смертной казни вынес суд злу во плоти, серийному убийце Меху».

«Общественность неистовствует: казнь дилера – серийного убийцы».

Приговор суда по делу Меха прозвучал не только в прямом эфире разнообразных телеканалов, трансляция шла и на заглавных страницах новостных порталов. Чону полагал, что, когда Меха припрут к стенке, имя истинного преступника, Со Тувона, сорвется с его языка, но тот не дал слабину. Скользивший взглядом по новостным статьям Чону раздосадованно почесал лоб указательным пальцем. Если Чхве Тэбок так и будет тащить на себе все грехи Со Тувона, это станет их очередным провалом.

– Что вообще творит этот мерзкий адвокатишка?

Чону, стараясь держать себя в руках и не придавать большого значения итогам прошедшего заседания, направился в дом престарелых навестить Хван Миён. Из головы никак не шли ее слова о том, что в клумбе зарыт секрет, они все продолжали звенеть в его ушах. Кто знает, возможно, этот секрет был как-то связан с Со Тувоном.

Близился обед. Чону, как и в прошлый раз, заглянул на ближайший рынок прикупить какой-нибудь еды. На рынке, который ранее казался вымершим, сейчас вовсю кипела жизнь. Слева от пароварки с коги-манду[22] исходил обжигающий пар, а справа шкворчали в масле пиндэттоки[23]. Чону бродил по рыночным улочкам с пакетом купленных мандаринов. Он миновал переулок с сырой рыбой, из которого доносились ароматы моря, и свернул в левый ряд. Едва он шагнул туда, как заметил стоящую поодаль Хван Миён, которая должна была находиться сейчас в доме престарелых. Сперва он решил, что обознался, но, приглядевшись и распознав желтый кардиган, накинутый поверх больничной одежды, и убранные в аккуратную прическу волосы, убедился, что это действительно она.

– Так вы были здесь, а не у себя. Вышли прогуляться? – спросил он, подходя ближе к Миён. Ее глаза расфокусированно смотрели куда-то в пустоту. В этот момент из мясной лавки прямо напротив вышла женщина и обратилась к Хван Миён. Не далее как в прошлый раз Чону приобретал у нее чокппаль.

– Ой, тетушка, вы снова пришли? Вас, видно, не оставляют сожаления о былых временах, раз приходите сюда раз за разом? – Женщина, облаченная в фартук и рабочие перчатки, судя по виду, хозяйка мясной лавки, по-доброму приобняла Хван Миён за плечи. Затем спросила стоявшего поблизости Чону: – Вы ее знакомый? Отведете ее в дом престарелых? А то я сейчас немного занята.

Миён обхватила пальцами подбородок, будто была покупательницей, и придирчиво оглядела мясо, выставленное на прилавке под красным светом. Ее взгляд задержался на свиных ножках. При этом она абсолютно не узнавала Чону.

– Видно, она часто сюда приходит?

– Так она ведь держала здесь мясную лавку более двадцати лет. Видимо, иногда ее одолевают воспоминания о тех временах.

– Двадцать лет? Говорите, она держала здесь мясную лавку?

– Да. А вы не знали? Выходит, вы не так уж близко знакомы. Именно она научила меня всему: от того, как разделать свиную тушу, до того, как ее приготовить. – Внезапно хозяйка мясной лавки перевела взгляд куда-то вдаль и радостно махнула кому-то рукой. – О! Сегодня какой-то особенный день? Сплошь все старые знакомые с рынка! Бабушка из лавки рисовых пирогов!

Вдалеке вместе со своим сыном стояла старушка с деменцией, которая, свернувшись калачиком, лежала когда-то в багажнике Со Тувона. Чону был несколько озадачен и первым приблизился к мужчине, который держал свою мать под руку, тем самым показывая, что узнал его:

– Здравствуйте! Мы виделись с вами ранее у вас дома; не знаю, помните ли вы меня. Что вас привело на рынок?

– О! Вы же приезжали тогда вместе с полицейским, да? Моя мама держала здесь лавку больше двадцати лет. Иногда она начинает возмущаться и твердить, что ей пора идти торговать, и тогда я привожу ее сюда. Ее место располагалось вон там, где сейчас стоит лавка с кунжутными маслами.

Чону вдруг вспомнился пирог пэкссольги из белого риса с начинкой из сушеной хурмы, которым их угощала мать этого мужчины. Пирог был плотным и одновременно таял во рту душистой сладостью. Не похоже на стандартный навык готовки. Но Чону и помыслить тогда не мог, что она, оказывается, владела лавкой.

Вдруг по телу старушки пробежала