Несекретные материалы - Дарья Донцова

– А ты послушай, – забыла про работуВера, – сразу поймешь, что дело нужно только с нами иметь!

Я уселась поудобней и разинула рот.

Трофим прожил много лет, очевидно, Корзинкинымгосподь отсыпал богатырское здоровье. Во всяком случае, мужчина практическиничем не болел и слег только в 102 года, сломав ногу. Похоронил и сына, и сноху.На смертном одре решил исповедаться внукам – Алексею с Верой. Вот тогда-то онии узнали, что принадлежат к древнему роду, а под Москвой преспокойненько стоит«их» усадьба.

– Никому, детки, не говорите, –наставлял проживший всю жизнь в страхе мужик, – власть переменится, опятьсажать начнут! Пользуйтесь фамилией Никитиных, ничем я ее не опозорил. Толькоимейте в виду, сдается, у дочери Евлампии все бумаги целы, и паспорт мойнастоящий, и купчая на дом и землю, съездили бы потихоньку, поинтересовались, даи забрали.

Чтобы Авдотья признала господских внуков, дедснял с груди тяжелый золотой крест на витой цепочке.

– Покажите бабе, сомненья и отпадут.

Еще он припомнил Николая.

– Вор брат мой и негодяй, – плевалсяумирающий, – увез с собой все отцовское богатство и ни разу не написал, непоинтересовался. Хотя какой он родственник, приблудыш. Маменька согрешила,родила невесть от кого, крови Корзинкиных в нем ни капли, хоть отец и призналвыблядка. Так что помните, одни вы наследники по праву, вам и владеть домом.

Алексей с Верой похоронили дедушку и поехали вГорловку. Здесь их ждало горькое разочарование. Усадьбу превратили в детскийсад, а Авдотья давным-давно умерла. Правда, Прохор признал детей, долгоразглядывал их и сказал:

– Трофимова кровь, что глаза, что волосы,издалека видать – Корзинкины.

Но бумаг не нашлось. То ли умиравший дедушканапутал, то ли Авдотья скончалась, не выдав секрета.

– Понимаете теперь, что владеете нашейсобственностью, – втолковывала мне Вера Ивановна, – да еще хотите занее бешеные тысячи, фу, как некрасиво.

Я забормотала:

– Так кто ж знал-то, Авдотья уверяла –есть два наследника. Трофим и Николай. Ладно, так и быть, за три тысячи верну.

– Чудесно, – обрадовалась дама,прекратив торг, – завтра вечером подъезжайте ко мне. Пишите адрес.

– Чего завтра-то? – буркнулая. – Думала, сейчас покончим с этим делом.

– Ну, милая, – улыбнуласьВера, – кто же такие деньги с собой таскает, да и документы, наверное,спрятаны?

Я поднесла руку к груди, пощупала комья ваты исообщила:

– В самом надежном месте.

– А где остановились? –поинтересовалась «помещица».

– Тебе какая печаль? Чай, не на вокзалесплю, – схамила я, – прощевай покеда, а к завтрему деньги готовь,принесу нужное.

«Вольво» не хотел отпираться. Я довольно долгоковыряла ключом в замке, проклиная ноябрьский холод и безостановочно падающийснег. Наконец дверца поддалась. Только я собралась сесть в машину, как заспиной раздался грозный голос:

– Ты что здесь делаешь?

Пожилой, похожий на хомяка милиционер грозноглядел из-под шапки-ушанки.

– Как что? – удивилась я. –Ехать собираюсь.

– Думаешь, поверю, что это твоятачка? – хмыкнул мент. – Да тебе всю жизнь на одно ее колесоработать.

Я вытащила права и техпаспорт.

– Ну и где эта Дарья Ивановна? – неотставал бдительный стражник.

Вздохнув, вынула из бардачка бутылкуминеральной воды, намочила носовой платок и принялась тереть лицо. Черныеброви, помада, румянец и тени остались на бумаге. Потом сняла парик и цветныелинзы. У мента отвисла челюсть.

– Вопросы будут?

– Отчего вы так краситесь? – невыдержал патрульный. – Честно говоря, думал, что бомжа машину обокрастьхочет!

Отдав десять долларов за бдительность, япоехала в Ложкино. Все-таки схожу завтра к Вере Ивановне домой, посмотрю там,что к чему, а потом заартачусь, начну набивать цену…

В столовой мирно обедали Миша и Галя.

– Не поехала на ипподром?

– Уже вернулась, – коротко ответилаженщина.

Мы в молчании съели суп и второе, тут вошелКеша.

– Говорю же, – твердил он втелефонную трубку, – таких дураков еще не встречал. Вашему сыну далитолько два года потому, что судья и народные заседатели чуть не скончались сосмеху. Пойдете на свидание, объясните ребенку, что вооруженный грабеж – совсемне его дело, лучше пусть выберет другой род занятий.

И он сердито хлопнул крышкой мобильника.

– Что случилось? – поинтересоваласья.

Некий Иванов, 19 лет от роду, решил ограбитькассу в дорогом бутике. Подготовился тщательно, приобрел устрашающего видамакет пистолета, а на голову натянул черный чулок. Дальше как в кино. Вошел,крикнул посетителям:

– Всем лечь лицом вниз, – иотправился набивать пакет купюрами.

Но тут одна из покупательниц, весьма пожилаядама, громко спросила у него:

– Сынок, который час?

Позднее ее дочь, взявшая некстати маму вмагазин, рассказывала, что перепугалась до полусмерти. Родительница давно живетв собственном мире и абсолютно не ориентируется в действительности. Нограбитель повел себя более чем неожиданно. Он посмотрел на наручные часы, потомпонял, что через чулок ему никак не разглядеть цифры на циферблате, и стащилмаску.

– Без пятнадцати два, бабуля, –последовал ответ, и маска была вновь водворена на лицо.

Но именно этих секунд хватило видеокамере,чтобы запечатлеть на пленке физиономию новоявленного Аль Капоне.

Нашли дурака через несколько часов. Показаликадр по московскому телевидению, и телефон раскалился от звонков соседей.

Бедный Кешка, в руки которого попало дурацкоедело, выглядел на процессе более чем глупо. Судья, откровенно ухмыляясь,спросила у адвоката:

– Значит, считаете, что подобноеповедение подсудимого свидетельствует о его хорошем воспитании и отсутствиипреступного замысла?

– Ваша честь, – завел Аркашка.

– Не надо, – отмахнуласьслужительница Фемиды и, уже не скрывая смеха, быстренько добавила: – Судудаляется на совещание.