Несекретные материалы - Дарья Донцова

Но в трубке уже противно пищало. Ладно, так ибыть, сначала к Александру Михайловичу, потом к Никитиной. Но оденусь сразу какдля визита к Вере – дорого и слегка вызывающе. Вот этот брючный костюмчик от«Лагерфельда» подойдет. В ушки тяжелые серьги с сапфирами, подарок Кеши наРождество; шею обмотаем парочкой золотых цепочек; на запястья по браслету ичасы. Макияж скромный, глаза голубые, зато духов побольше. Любимые «Коко» от«Шанель» сюда не идут. Вот «Дольче вита» от «Диора» в самый раз.

Искрясь и переливаясь, словно новогодняя елка,я побежала выпить кофе.

– Парадный выход императрицы, –откомментировала ехидная Зайка. – Куда отправишься с утра в такомневозможно красивом виде?

– К Маше в колледж, обещала посетитьродительское собрание.

Ольга примолкла. Манюня учится в дорогомзаведении, педагоги первоклассные, знания девочка получает отменные. Ноколлектив, естественно, понимает, что родители у учеников не бедные. Две тысячидолларов в месяц мало кому по карману. Богатство приходит разными путями. В Маруськиномклассе семь человек. Определили мы ее туда, когда приехали из Парижа, и насамое первое родительское собрание я явилась в джинсах и простенькой курточке.Остальные мамаши щеголяли, несмотря на теплый октябрь, в собольих шубах до пят,сверкая золотыми цепями толщиной с ошейник Банди. Естественно, мне никто несказал ни слова. Накануне Нового года решила проявить инициативу и позвонилапредседательнице родительского комитета, чтобы спросить, не следует ли собратьденьги на подарки преподавателям. Женщина слегка замялась, потом пробормотала:

– Всегда покупаем презенты, только неволнуйтесь, за вас уже сдали.

– Кто? – искренне изумилась я.

– Да так, – продолжала мямлитьродительница, – нам не трудно, а вам накладно. Уж извините, но видим, какодеваетесь, и понимаем, что во всем себе отказываете, лишь бы девочку в хорошейшколе учить!

Я заверила председательницу, что с финансами всемье полный порядок, и теперь хожу в колледж, как супруга магараджи – вся взолоте и каменьях. К слову сказать, дети одеты просто, и лишь наметанный глазоценит истинную стоимость непрезентабельных джинсов «Труссарди» и «родных»кроссовок «Адидас».

Зайка тщательно обмазывала ломтик хрустящегохлебца тонким слоем масла. Бедолага постоянно сидит на диете, дотошновысчитывая содержание жиров, белков и углеводов в каждом откушенном куске.Масла ей полагается в день пять грамм. И сейчас Ольга решала сложную задачу –намазать всю норму на тостик или все же сдобрить маслом ужин? Наконец приняларешение и принялась возюкать ножиком по хлебу. Ефим, наблюдавший за процедурой,хмыкнул:

– Возьми нормальный кусок. Экономите, чтоли?

– Я на диете, – спокойно пояснилаЗайка, – жирного нельзя, сладкого, острого…

– Больная, значит, – протянулстарик. – Какая молодежь гнилая пошла, я в твоем возрасте гвозди могсъесть, и ничего. То-то смотрю, тощая, вроде мумии, и уши торчат.

– Я не лопоухая, – возмутиласьОльга, не отреагировав на сравнение с мумией.

– Да не те уши, здесь, гляди, –сообщил Ефим, показывая на тазобедренные суставы, – вот они, как ручки увазы.

Ольга удовлетворенно провела рукой повыпирающим костям и облегченно вздохнула. Она была совершенно счастлива. Старикнахмурился, наверное, понял, что вышесказанное воспринималось невесткой каккомплимент. А он получает удовольствие, только когда говорит гадости.

– Впрочем, – быстро нашелсястарик, – не расстраивайся, Вот ляжки у тебя очень даже ничего, какокорочка, жирненькие.

Зайка с подозрением покосилась на Ефима, нотостик отложила в сторону. Во взгляде гостя промелькнуло удовлетворение, и онпринялся со спокойной душой прихлебывать крепкий кофе. Ну надо же! Всю жизнькурит, пьет, таскается по бабам, просиживает ночи напролет за картами, днемносится по ипподрому, и глядите – дожил почти до ста лет, в полном разуме,никаких признаков маразма или склероза. Да и не болеет никогда…

– Ефим Иванович, – не удержаласья, – вы витамины пьете?

– Только «це», – ответил он.

– Какой? – удивилась я.

– Ну тот, что в яйце, сальце, винце, даеще бабца можно прибавить, – и он захохотал, обнажая идеальные протезы.Белые, ровные клыки. Впрочем, на одном, в самой глубине, тускло сверкнулакоронка. Нет, обман зрения. Не может быть, чтобы и зубы сохранил. Так небывает. Я машинально нащупала языком слегка качающийся штифт и вздохнула. Чтоможет быть хуже визита к стоматологу?

Но через два часа получила ответ на этотвопрос. Хуже только официальная беседа с Александром Михайловичем.

– Здравствуй, садись к столу, –сообщил полковник и принялся долго и нудно заполнять разнообразные листочки.Потом резко спросил: – Где находилась второго ноября, что делала, с кемвстречалась? Опиши поминутно.

Я так и подскочила.

– Ну ты даешь, почти месяц прошел, да яне помню, где вчера ездила.

– Склерозник с тобой?

Пару лет тому назад я поняла, что катастрофическивсе забываю. Первый звонок прозвенел 29 сентября. Явилась домой околоодиннадцати вечера и обнаружила в гостиной кучу народа, огромный торт,шампанское…

– По какому поводу веселье? –спросила я у оживленной Зайки.

Та секунду глядела на свекровь, хлопаяглазами, потом со вздохом ответила:

– У моего мужа день рождения.

Я осмыслила информацию, но все жепереспросила:

– У Кешки?

– Ну да, – ехидно протянулаОльга, – моего супруга зовут Аркадий, а имечко евойной маменьки Дашутка.Хочешь познакомлю?

Пришлось в спешном порядке мчаться ночью вдежурный супермаркет и покупать отвратительный набор – два бокала и бутылкапсевдофранцузского коньяка.

Решив в следующий раз быть внимательной, я 13октября в девять утра влетела в Зайкину спальню, сжимая в руке антикварнуювещицу – фарфоровую фигурку бульдога. Ничего не понимающая невестка уставиласьна подношение.

– Это мне? – удивилась Ольга. –Очень мило…

Обратить бы внимание на ее изумленный тон изадуматься… Но нет, я с ходу выпалила:

– С днем рождения, дорогая, хотела тебяпервой поздравить.

– Ты преуспела, – ответила, зевая,Зайка, – опередила всех ровно на месяц, потому что я родилась 13 ноября.