Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

Выскочив из лифта, я увидела, что дверь в нашу квартирустала желтой. Очень странно, если учесть, какой дерматин мы выбрали для обивки:вишневый! Да и материал, лежащий в гостиной, был, насколько помню, цвета спелойчерешни, мелитопольской, крупной такой, почти черной…

Но стоило мне приблизиться к двери, как я мигом увидела: онане оклеена, а покрашена. Причем очень неровно, полосами…

– Эй, – заорала я, вбегая в прихожую, – Ваня, закаким чертом ты изуродовал железку? Зачем покрасил? И почему не оклеил?

– Проолифить надо, – шепотом пояснил мастер,высовываясь из кухни, – кто ж так обивку ляпает? Невозможное дело! Вотзавтра еще разок покрою, а там можно, благословясь, и за дело.

– Слышь, Ваня, – поинтересовалась я, разуваясь, –а сколько времени ты тратишь, чтобы одну дверку до ума довести?

– Ну, – почесал затылок обивщик, – от хозяиназависит.

– Это как?

– Ежели очень противный, то за три дня сделаю, а если каксебе, тогда недели две как минимум.

– А чего ты шепчешься?

– Так Сережка спит!

– Эка невидаль, – хмыкнула я, – его пушкой неразбудить, говори спокойно.

– Есть хочу, – завопил Кирюшка, врываясь вквартиру, – чего у нас есть покусать? Пельмешки? Сосиски?

– Котлеты, – ответил Ваня. – Ура!!! – заоралмальчик, кидаясь в кухню. – Котлеты!!!

Я со вздохом пошла за ним. Возле кухонного стола на стуле,свесив голову на грудь, спал Сережка. Перед ним стояла пустая тарелка, накоторой виднелась обгрызенная корочка хлеба. Сбоку расположилась Лизавета. Наугол столешницы она положила контурные карты и, высунув от напряжения язык,вела карандашом красную линию. На другом конце устроилась Юля, раскладывавшаяпасьянс.

– Котлеты! – радовался Кирюшка. – Ну ты, Лампа, иугодила.

– Это Ваня сделал, – со вздохом ответила я, – саматолько днем их ела.

– Десять штук, – бестактно уточнил Иван.

– Сколько? – изумилась Юлечка, застыв с колодой карт вруках. – Сколько? Десять? Лампуша, может, тебе врачу показаться?

– Зачем? – поинтересовалась я, жадно откусывая откотлеты. – Зачем? Я совершенно здорова!

– Такой повышенный аппетит свидетельствует либо о неполадкахщитовидной железы, либо, прости бога ради, о глистах!

– Нет у меня никаких глистов! – возмутилась я.

– Видишь, – уперла Юля в меня палец, – слопаладнем десять котлет, а сейчас на моих глазах еще две употребила. Нет, у тебяточно солитер или цепень!

Я раскрыла было рот, чтобы выдать с головой Мулю, но тутЛизавета спросила:

– Киргизия где?

– Вот, – сунул пальцем Кирюшка в карту.

– Чего делаешь! – завопила Лиза. – Пятно поставил.

– Ну и фиг с ним, – пробормотал мальчик.

– А вот и не фиг, мне два балла влепят.

– Нет, – влез Ваня, – Киргизия не тут. Здесь, кудаты ткнул, Уральские горы.

– Ну и что? – вскинул брови Кирка. – Там и есть.

– Нет, – засмеялась Юля, – Киргизия была союзнойреспубликой. Ниже смотрите, правее.

– Улан-Батор, – прочитала Лиза.

– Во, – восхитился Кирюшка, – правильно. Это ихкиргизский главный город.

– Ой, не могу, – всхлипнул Ваня. – Это ж вМонголии!

– А ты откуда знаешь? – хором поинтересовались дети.

– Так там у меня кореш служил, летчиком, точно знаю,Улан-Батор в Монголии!

– Тут еще какой-то Улан-Удэ есть, – пробормоталКирюшка. – Это одно и то же?

– Нет, – ответила я, – Улан-Батор и Улан-Удэразные города!

– Тогда на какой фиг их одинаково назвали? – возмутилсяКирюшка. – Слов, что ли, других не нашли? Специально небось, чтобы детейпутать.

– А какая столица у Киргизии? – спросила Лиза.

Повисло молчание. Потом Сережка неожиданно вздохнул изаявил:

– Ну вы и дурни! Фрунзе!

– Как? – поинтересовалась Лизавета.

– Фрунзе.

Девочка пошарила глазами по карте и сообщила:

– Такого города нет.

– Ищи Прунзе, – велел Сережка.

– Ты же сказал Фрунзе?! – возмутилась Лизавета. –Издеваешься, да?

– Нет, – ответил Сережка, – просто они егопереименовали из Фрунзе в Прунзе.

– А зачем? – недоумевала Лизавета.

Сережка вздохнул.

– Вот уж чего не знаю, вроде в киргизском языке нет буквы«фэ», для удобства произношения.

– Такого тоже нет! – возвестила Лиза.

– Разве есть киргизский язык? – удивился Ваня.

– Ну ты даешь, – засмеялась Юля, – а как они,по-твоему, разговаривают, на суахили?

– На каком хили? – не понял Иван.

– Замолчите, – взвыла Лиза, – мне завтра поставятдва! На карте нет ни Фрунзе, ни Прунзе!

– Вспомнил! – закричал Сережка так, что кот Клаусподпрыгнул на стуле. – Пишкек.

– Как?! – недоверчиво спросила Лиза.

– Точно знаю – Пишкек.

– Просто ужас, – вздохнула Юля, – значит, онпишкекец, а она пишкекчанка! Жуть, ну кто такие названия дает!

– Это еще что, – влез Иван, – есть город Огрыз.

– Ну класс, – завопил Кирюшка, – он огрызок, онаогрызка, а вместе они огрызки.

– В Крыжополе жить еще хуже, – парировалСережка. – Интересно, как у них раньше писали лозунги – «Крыжопы, все насоциалистический субботник!»?

– Мрак, – резюмировала Юля.

– Что такое социалистический субботник? – спросила Лизавета.

Юля хмыкнула:

– Ну, это когда ты выходишь на работу в свободный день.

– Зачем? – удивилась девочка.

– Чтобы продемонстрировать энтузиазм.

– Кому?

– Партии и правительству.

– Какой?

– Что какой? – обозлилась Юля.