Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

– Нет. Иногда, правда, включаем в шоу номера с раздеванием.Впрочем, кордебалет пляшет топлесс, с перьями на голове, как в «Мулен Руж»,очень красиво выглядит.

Она принялась методично перечислять услуги, которыепредоставляет «Романо»:

– Ресторан с великолепной кухней, бар, кофейный «уголок». Вчас ночи начинается эстрадная программа. Билет стоит сто пятьдесят долларов, внего входит один бесплатный коктейль и небольшая закуска…

– Но мне по телефону назвали другие цены, – возмутиласья.

Лика кивнула.

– Правильно. У «Романо» есть еще дискотека с буфетом, воттуда можно попасть за копейки, только вашим читателям вряд ли захочетсятолкаться среди толпы потных подростков. У нас публика четко делится на двегруппы. Солидные клиенты смотрят шоу, а молодежь отплясывает на площадке. Этипотоки не смешиваются, входы и залы разные…

Лика еще долго рассказывала об удовольствии, которое можнополучить, если заглянуть в «Романо». Я с умным видом чиркала ручкой вблокнотике, купленном у метро за двадцать рублей.

Наконец Вересова остановилась и предложила:

– Давайте поужинаем, пока основной поток не пошел. Заодно иузнаете качество кухни. Настоятельно советую медальоны из семги или волованы скрабами. Мясные блюда тоже хороши, но рыбные удаются нашему Алексею лучше.

– Спасибо, но есть не хочется.

– Ладно, – покладисто согласилась хозяйка, – тогдакофе с пирожными, а медальоны и волованы велю вам упаковать с собой.

Мне стало неудобно. Она что, считает корреспонденткуэлитарного журнала нищей?

– Спасибо, – резко ответила я, – от кофе неоткажусь, но никаких харчей не надо.

Лика мило улыбнулась, подняла трубку телефона и приказала:

– Кофе, ну и все такое.

Потом забарабанила пальцами по столу, глядя на меня во всеглаза. Отчего-то мне стало не по себе. Но тут появилась девочка с подносом, иначался соответствующий моменту диалог:

– Вам с сахаром?

– Лучше без.

– Сливки?

– Пожалуй, без них.

– Тогда попробуйте это пирожное, называется «Тумбочка».

Я послушно откусила кусок, выпечка таяла во рту.

– Правда восхитительно. Только боюсь, если есть эту«Тумбочку» все время, сама станешь как тумба.

Лика рассмеялась:

– Ну, вам это не грозит. Давайте положу с собой? Такихбольше нигде не попробуете.

– Спасибо, не надо.

Внезапно Вересова поставила чашку на стол и без всякойулыбки заявила:

– Вы меня обманываете!

От неожиданности я чуть было не выронила восхитительную«Тумбочку».

– В чем?

– Вы не имеете никакого отношения к журналистике, –резко отрезала Лика, – говорите быстро, зачем пришли!

– Но наше издание…

– Хватит!

– Почему вы так уверены, что я не пишу в журнале?

Лика хмыкнула:

– А то я журналюг не знаю! Придут, обязательно поедят, попьют,шоу посмотрят, да еще не в одиночку, а с друзьями… И жратву домой прихватятобязательно. Отказываться никто не станет. Ну-ка колитесь быстро, зачем пришли!Да не вздумайте врать, а то позову охрану!

Я тяжело вздохнула, глянула в ее злое лицо, вытащилаудостоверение частного детектива и продемонстрировала его Лике. Вересовакивнула, спокойно закурила и спросила:

– Вы по поводу той драки, что произошла в субботу? Но никтоне виноват. Пострадавший сам упал с балкона. Пьян был как кошмар.

– Нет, – ответила я, – я пришла совершенно из-задругой вещи…

– Слушаю, – сказала Лика, – но предупреждаю сразу,налоги я плачу аккуратно.

– В девяносто первом году вы работали в Институтетропической медицины…

– Было такое, – улыбнулась Лика.

– Можете вспомнить, как вы туда попали?

– Очень просто, – засмеялась Лика. – Там служитвсю свою жизнь моя бабка, Зинаида Васильевна. Между прочим, она доктор наук,профессор, занимается жуткой гадостью, глистами, червями, бр-р-р, вспоминатьнеохота.

Когда Лика окончила школу, бабушка твердо сказала:

– В нашей семье все медики, либо практикующие, либоисследователи, Лика пойдет, естественно, по этому же пути.

Честно говоря, девочке совершенно не хотелось возиться сбольными, а перспектива просидеть в лаборатории скрючившись всю жизнь надмикроскопом совсем не радовала. Лика была веселой хохотушкой, участвовавшей вовсех школьных спектаклях, ее больше привлекал театральный вуз. Она даже робкозаикнулась:

– Может, лучше в ГИТИС? Или во ВГИК?

Но Зинаида Васильевна нахмурила брови и отрезала:

– Вересовы никогда не кривлялись прилюдно. Нужно получитьприличную специальность, а не трясти юбкой на подмостках.

Правда, Зинаида Васильевна обожала внучку и потом добавилауже другим тоном:

– В медицинском есть театральная студия, станешь студенткой,запишешься в нее – и участвуй себе в спектаклях.

С бабушкой в семье Вересовых никогда не спорили, поэтомуАнжелика отправилась сдавать экзамены туда, куда велела старуха, и…провалилась.

Наивная девчонка даже обрадовалась, думая, что теперь бабкаразрешит ей отдать документы в театральное училище. Но не тут-то было! ЗинаидаВасильевна сообщила:

– Отправишься ко мне в институт.

– Но что я стану там делать? – изумилась Лика.

– Полы мыть, – преспокойно ответила бабушка. –Стаж рабочий заслуживать. На следующий год пойдешь по конкурсу как трудоваямолодежь, а таких берут и с тройками.

Вот так Лика и появилась с ведром и тряпкой в Институтетропической медицины. Через неделю работы ей стало понятно, что в здание, гдеучат «на Гиппократа», она никогда не пойдет. Девушку раздражало все:отвратительный запах в лабораториях, идиоты-сотрудники, готовые месяцами невставать из-за рабочего стола, чтобы изучить какую-нибудь гадость… Еще былострашно жаль симпатичных зверушек: лягушек, мышек, кроликов, которых кандидатынаук, доктора и аспиранты препарировали без всяких эмоций.

Два месяца Лика томилась, а потом неожиданно ей повезло. Винститут приехал красивый парень, актер и режиссер Гена Мамаев. Он собрался намесяц по приглашению в Индию и решил сделать на всякий случай прививки.