Дневник покойника - Андрей Троицкий

Павел Грач стоял возле дороги и смотрел в темноту. Ночь несла в себе сотни вечных тайн, не разгаданных человеком. Небо очистилось, и высыпали звезды. Грач прищурился, будто плохо видел. В той стороне, где стоял поселок, на горизонте появилось едва заметное желто-серое свечение, будто разгулявшиеся на свадьбе гости запалили огромный костер. Световое пятно медленно расползалось, росло.

Он поднес к глазам бинокль, долго смотрел на зловещее зарево и гадал про себя: что же это горит?

Час назад Чибис приказал ему занять удобную позицию возле дороги и ждать. В девять тридцать, как вчера договорились, должен приехать поселковый полицейский Плющ с тем самым дневником. Деньги для мента уже готовы: пересчитаны и завернуты в кусок газеты. Грач поглядывал то на зарево, то на циферблат часов. До смерти хотелось сесть на заднее сиденье «Трейлблейзера» и двинуть в сторону России. Если все пойдет как надо, то уже завтра они будут в Самаре. Купят билет на самолет. И кончится эта ужасная, полная опасностей и лишений, эпопея. Он постарается забыть эту выжженную солнцем степь, этот ветер. Ночью холодный, пронизывающий до костей, днем такой жаркий, что кажется, будто стоишь у мартеновской печи. Ветер, приносящий с собой только пыль, запах травы и конского навоза. По прибытии в Москву сразу отправится в приличный ресторан, а потом завернет к одной знакомой девочке. Она такая стройная и гибкая, что ошалеть можно. И берет за ночь совсем недорого.

Грач облизал пересохшие губы и посмотрел на светящиеся в темноте стрелки часов. Бежит время, а Плюща не видно. Надо пойти и сказать Чибису, что в поселке появилось странное зарево. Впрочем, Чибис, Боб и Борода сейчас готовятся к обратной дороге, трудной и долгой. Им не до пожара.

– Не видно его? – вышел из темноты Борода.

– Пока нет.

Борода сделал глоток воды из фляжки и сплюнул.

– Если через полчаса его не будет, пойдем в поселок, – сказал он, – и сами заберем тетрадку. Нам ведь известно, у кого она.

– И мне идти?

– А то как же? Обязательно.

– Плющ ведь обещал, что придет. – Грач живо представил себе предстоящий поход в поселок, решив про себя, что все может кончиться стрельбой. А пуля, как известно, дура. – Обязательно придет.

– Чудило, никогда не верь ментам… – Борода вдруг замолчал, выставил вперед левое ухо, вслушиваясь в какое-то странное жужжание. – Кажется, мотор. Слышь, приближается?

– Точно, едет. – Грач улыбнулся и вздохнул с облегчением. – Едет.

Он направил фонарь на то место, где из-за поворота должна появиться полицейская машина. Борода вышел на дорогу и, увидев свет автомобильных фар, замахал руками.

Радченко остановил машину на безлюдной темной улице возле покосившегося забора. В свете фар был виден полицейский «уазик», ярко-желтый, с синей полосой на помятом кузове. Он выбрался из салона, выудил из кармана ключи, открыл дверцу «уазика» и запустил мотор. Если верить приборам, бензина в машине под завязку. Затем вернулся к своей машине и распахнул заднюю дверцу. Дорис сидела, глядя вперед пустыми глазами, похожими на стеклянные пуговицы.

– Дима, что происходит? – спросила она. – Где мы? Откуда ты появился?

– Я был рядом, – ответил он. – Все время был рядом. Все эти дни. Но не мог к тебе подобраться.

Он протянул руку, она ухватилась за его предплечье, попыталась вылезти, но ничего не получилось. Что-то тянуло ее назад, давило на плечи, словно рюкзак с камнями.

Тогда Радченко наклонился, одной рукой обхватил Дорис за плечи, другой рукой приподнял ноги. Вытащил ее из салона, донес до полицейской машины и усадил на заднее сиденье. Затем сел за руль «уазика» и, включив передачу, плавно набрал скорость. Машина выехала из поселка и быстро побежала по грунтовой дороге.

– Почему мы бросили ту машину? – спросила Дорис.

– На ней можно ехать только по дороге, – объяснил Дима. – А на этой – где хочешь.

– Ты можешь быстрее?

– Машина не может.

– Они догонят нас, мы не сможем уйти просто так…

– Еще посмотрим, – ответил Радченко. – Как ты?

– Получше, – сказала Дорис. – Последние два дня мне не давали простой воды, поили каким-то чаем из травы. От этого чая у меня совсем не было сил. Голова все время кружилась, и хотелось умереть. Но сейчас мне лучше. Только голова тяжелая.

– Если держать скорость в пятьдесят километров, мы пересечем границу с Россией к утру. Ну, может быть, чуть позже. Потерпи.

Машину трясло и бросало из стороны в сторону. Радченко изо всех сил сжимал руль, вырывавшийся из рук. Он с тревогой прислушивался, как неровно стучит карданный вал, а двигатель ревет и задыхается. Фары шарили по дороге с глубокими колеями, посыпанной серой пылью. Впереди лежала холмистая степь, накрытая мраком ночи.

Но вот показался силуэт сутулого бородатого человека, вышедшего на дорогу. Другой мужчина стоял на обочине, направив в лобовое стекло «уазика» луч фонаря. Дима сбавил скорость. Бородатый человек, одетый в серую куртку, что-то кричал и отчаянно размахивал руками; он выскочил на середину дороги, расставил руки в стороны.

Радченко нажал на газ, мотор заревел. В последнюю секунду, когда стало понятно, что машина не остановится, бородач прыгнул в сторону и сгинул в кромешной темноте.

Грач подошел к «Трейлблейзеру», стоявшему в стороне от дороги. Боб складывал в брезентовый мешок какие-то вещи. Чибис воткнул в землю толстую палку, подвесил на нее фонарик, сел на границе светового круга и пытался чистить ствол карабина, куда попал песок. Он работал шомполом, потом отложил его в сторону и спросил:

– Что у тебя?

Грач стал рассказывать, что видел. Мимо проехал полицейский «уазик», на котором ездит Плющ. Тот самый…

– Да, я видел машину Плюща в бинокль, – ответил Чибис. – Тут все ясно: мент гулял на свадьбе, накачался самогонки и забыл, где мы должны встретиться. А ведь клялся, что капли в рот не возьмет, пока дело не закончим. Сейчас… Сейчас мы его догоним.

Грач выдержал паузу и неожиданно выпалил:

– За рулем был Радченко, а сзади Дорис. У меня хороший фонарь. Я успел их разглядеть.

Чибис поднял голову и внимательно посмотрел на Грача, будто видел его впервые. Боб положил вещевой мешок в багажник и подошел ближе. Павел ждал ответа, но Чибис и Боб, переглянувшись, промолчали.

– Я не ошибся, – продолжил он. – Все точно. На Дорис белое свадебное платье. А Радченко весь в грязи и крови. Похож на черта, но узнать его можно.

Чибис насухо протер ствол тряпкой, поднялся на ноги и передал карабин Бобу. Тот осмотрел затвор, заглянул в окуляр оптического прицела и стал изучать через него участок дороги, хорошо просматривавшийся с этого места.

– Еще две машины едут. Автобус и легковушка. Нет, две легковушки. Народу много набилось. Ух, ты, у них ружья…