Вынос дела - Дарья Донцова

На следующий день я вылезла из кровати около одиннадцати ипоглядела во двор. Моросил мелкий дождь, солнца и в помине нет, а по дорожке отворот идет по направлению к дому незнакомая женщина. Лицо прикрыто зонтиком,фигура стройная, подтянутая.

Зевнув, я накинула халат и вышла в коридор. Но не успеладобраться до лестницы, как услышала громкий голос хозяйки:

– Антонина, Дарья встала?

– Так она давно уехала, – крикнула в ответ горничная, –никогда не сидит на месте!

– Ты уверена?

– А вы гляньте во двор, машины нет!

– Дома-то кто есть?

– А никого, – сообщила Тоня, – дочка ихняя с Варенькой еще ввосемь в школу отправились. Аркадий их повез, а Ольга в девять отбыла…

– Ладно, – велела Таня, – ступай гладить.

Тоня быстро зацокала каблучками. Потом раздался скрипвходной двери, и хозяйка сообщила:

– Пошли в кабинет, мы одни.

– Хорошо, – ответил незнакомый женский голос.

Быстрее молнии я метнулась в свою спальню. Так, значит, Таняхочет по какой-то причине скрыть от всех свою гостью. Надо во что бы то нистало подслушать их беседу.

Кабинет расположен на втором этаже. Это угловая комната, двеиз стен в ней внешние, третья же примыкает к апартаментам покойного ОлегаАндреевича.

Надеюсь, что дверь не заперта и что там есть встроенныйшкаф. Схватив с тумбочки стакан, я прокралась в спальню депутата.

Дверь оказалась открыта. Сейчас прислоню стакан к стене иприжмусь ухом, в детстве мы с ребятами так подслушивали у дверей учительской,где педсовет обсуждал четвертные отметки.

Но подручные средства не понадобились. В спальне ОлегаАндреевича нашлась небольшая картина, изображавшая усталых рыбаков. Елозястаканом по стене в поисках лучшей слышимости, я сдвинула полотно и отшатнулась– прямо передо мной окошко в кабинет и как на ладони видно Таню.

Сначала я быстренько присела, боясь, что меня заметит, ноуже через секунду поняла, в чем дело.

В кабинет я заходила несколько раз и никаких окон, кроменаружного, там не заметила. Зато на стене висит странная штука – матовое стеклос блестящими вкраплениями. Таня объясняла, будто данную красоту подарилХаритонову один модный экстравагантный художник, которого Олег Андреевич спас оттюрьмы.

«Закат в Венеции», ни больше ни меньше. Я еще удивилась,разглядывая данное произведение, при чем тут Венеция?

И вот теперь выяснилось, что на самом деле вещица –шпионский глаз, а рядом небольшое отверстие, прикрытое пробкой. Я потянула за колечко,и рассерженный голос хозяйки влетел прямо в ухо:

– Что тебе надо? Деньги ты ведь получила!

Женщина сидела спиной к «картине», поэтому мне была видналишь прямая спина.

– Очень мало заплатила.

– Я теперь вдова, – пояснила Таня, – нуждаюсь в средствах,как раньше, давать не могу.

– Ладно, – легко согласилась пришедшая, – только уж извини,если язык за зубами не удержу.

– Пожалуйста, – хмыкнула Татьяна, – кстати, теперь и боятьсянекого, Олег покойник, так что придется тебе убираться несолоно хлебавши. Ибольше не надо ко мне домой приезжать.

– Ладно, – вновь покладисто сказала женщина, – сейчас ухожу,только зря думаешь, будто теперь нечего бояться. Согласна, одна твоя тайнавроде как и смысл потеряла, хотя, прикинь, какой скандал поднимется, если проВалентину узнают.

Таня нервно забарабанила пальцами по столу.

– Абсолютно никакого скандала. Валентина давно похоронена,памятник хороший стоит, цветочки растут.

– Ой, – захихикала гостья, – только не надо мне лапшу наушки развешивать. Мы-то с тобой знаем, что к чему и что почем!

– В толк не возьму, – вздохнула Таня, – к чему ты клонишь?

– Ох, ох, ох, актриса погорелого театра, – взвизгнулаженщина, – какого шута тогда мне каждый месяц почти штуку баксов платила?

– Давала не тебе, а нашей несчастной матери, – спокойнопояснила Таня.

Она явно взяла себя в руки. Щеки приняли нормальный оттенок,а руки преспокойно лежали на столе.

– Что ж от мужа бегала? – продолжала наседать дама.