Жизнь под обрез - Николай Иванович Леонов

— Анатолий! — негромко позвал его сыщик.

Водитель поднял голову и с удивлением взглянул на незнакомого человека, который звал его по имени.

— Выйди на пару минут, разговор есть, — все так же негромко предложил сыщик.

Водитель пожал плечами, но все же встал и вышел в коридор.

— Я полковник полиции Гуров из Москвы, — представился ему сыщик. — Приехал, чтобы узнать правду о гибели Кашкина. Надеюсь, ты мне в этом поможешь. У меня есть к тебе несколько вопросов. И если говорить правду, то парой минут мы не обойдемся. Можем мы с тобой пройти куда-нибудь, где можно посидеть и поговорить?

Водитель подумал немного, потом сказал:

— Вообще-то я должен здесь сидеть, в приемной. Но если я полиции понадобился, то это уважительная причина, никто ко мне не прибодается. Да и вообще… В общем, пойдемте в гараж, там в машине посидим.

Так что Гурову снова пришлось вернуться в то самое помещение, где он был несколько минут назад. Они с водителем сели на передние сиденья «Волги», и Гуров задал свой первый вопрос:

— Ты давно работаешь у Кашкина?

— Ну не всю жизнь, но довольно давно, — отвечал водитель. — В октябре двенадцать лет будет.

— То есть руководитель тобой доволен, нареканий нет?

— Больших нареканий никогда не было. А мелкие замечания всегда бывают, без этого нельзя.

— И ты, надо думать, доволен своей работой?

— Знаете, говорят, от добра добра не ищут, — отвечал Сергиенко. — А с Алексеем Викторовичем было хорошо работать.

— Тогда ответь мне на такой вопрос. В тот день, шестнадцатого сентября, утро началось как обычно?

— Да, с утра все было штатно, — подтвердил водитель.

— Ты приехал к дому Кашкина в половине девятого?

— Нет, чуть раньше. Обычно я приезжал в 8:15 и ждал, когда Алексей Викторович выйдет.

— Значит, он вышел в половине девятого, и вы поехали… Куда вы поехали?

— Сюда, на фабрику, куда же еще?

— Кашкин был в плаще?

— Погодите, погодите… Да, точно, на нем был такой светлый плащ.

— А что он держал в руках?

— Ничего не держал. Он портфель не носил. Иногда бумаги домой брал, но клал их в папку. Но в тот день у него папки не было.

— А ружье он с собой не нес?

— Какое еще ружье? Да, там же потом про охоту говорили… Только брехня все это, насчет охоты. В общем, не было у него в руках ружья, я это точно помню.

— После смерти Кашкина тебя в полиции допрашивали?

— Ну, как допрашивали? Там же, в кабинете Алексея Викторовича, сели и мне пару вопросов задали.

— А какие были вопросы?

— Первый такой же, как вы спросили: когда утром выехали на работу. Потом спросили, не было ли в то утро чего-то особенного, необычного. Еще спросили, не давал ли мне Алексей Викторович каких-то поручений. Да, и еще спрашивали, куда мы с ним ездили в последние дни.

— Вот как? А куда вы ездили?

Толя Сергиенко быстро взглянул на сыщика, потом пожал плечами и небрежно ответил:

— В магазины заезжали…

— Какие магазины?

— Наши, фабричные, какие еще? А вы не знали? У нашей фабрики есть три фирменных магазина. И Алексей Викторович каждую неделю эти магазины проверял. Определенного дня для этого не было, он каждый раз в разные дни приезжал, чтобы директора не знали заранее, когда он появится. Он считал, что за директорами присматривать нужно.

— Значит, в последние дни перед гибелью Кашкин ездил в эти магазины?

— Да, мы как раз четырнадцатого, в среду, все три магазина посетили.

— А насчет плаща, ружья капитан тебя не спрашивал?

— Нет, таких вопросов не было.

— А насчет обеда в тот день спрашивал?

— Нет.

— Тогда я тебя спрошу. Скажи, Толя: в тот день, шестнадцатого, куда ты возил своего начальника на обед?

Снова последовал быстрый взгляд водителя на сыщика. Затем последовала долгая пауза — словно Толя Сергиенко решал в уме сложную задачу. Гуров решил ему помочь с этим решением.

— Ведь вы шестнадцатого не в «Ермак» ездили, верно? — сказал он. — В какое-то совсем другое место?

— А вы откуда знаете? — вскинулся водитель.

— Точно не знаю, но догадываюсь, — признался Гуров. — Потому что, если бы в тот день все шло, как всегда, то Кашкин остался бы жив. Так куда вы поехали на обед?

— В том-то и дело, что мы с ним никуда не поехали, — отвечал Сергиенко. — Примерно в час дня Алексей Викторович вышел из кабинета. Он был уже одетый, в плаще, и я решил, что мы едем в «Ермак», как обычно. Он зашел к своему заместителю, Халилову, а потом пошел на выход. Ну и я встал, пошел за ним. Но когда мы уже вышли из административного здания, он мне сказал, что я на сегодня свободен. Я, конечно, немного удивился, но ничего спрашивать не стал и поехал домой.

— А почему ты удивился? Разве никогда не было такого, что твой начальник куда-то ездил, помимо магазинов вашей фабрики?

Водитель Сергиенко вновь внимательно взглянул на сыщика, пробормотал:

— Интересные вы вещи говорите…

Гуров никак не стал на это реагировать. Он видел, что его собеседник уже проникся к нему доверием. И что при этом его распирает желание рассказать нечто важное, что-то такое, что он не может рассказать никому. Надо было просто выждать время, не торопить водителя — и он мог услышать то, что хотел узнать. Поэтому Гуров терпеливо ждал.

И он дождался. Водитель помялся еще минуту, а потом заговорил:

— Вообще-то Алексей Викторович часто куда-то ездил и не хотел, чтобы я знал куда. Это обычно после обеда бывало, ближе к вечеру. Часов в пять, в шесть он садился в машину и просил отвезти его к зданию городской администрации. Ну вы знаете, где это — на углу Ленина и Дзержинского…

— Не знаю, я не местный, но это в данном случае не важно, — ответил на это Гуров. — Значит, ваш начальник просил тебя отвезти его к администрации. И что тут такого? Наверное, у него были вопросы, которые надо решить в кабинетах городской власти. У любого руководителя есть куча таких вопросов.

— Это верно, — согласился Сергиенко. — Конечно, у Алексея Викторовича возникали вопросы, которые надо решить в администрации, или в налоговой службе, или в суде. Но в эти места он выезжал в самое разное время — когда такая потребность возникла. Не