Жизнь под обрез - Николай Иванович Леонов

бывает такого, чтобы какой-то чиновник ждал кого-то всегда в пять часов. Ведь не на совещание он туда ездил, верно? А главное другое. Обычно я высаживал Алексея Викторовича на углу Дзержинского — у самого входа в администрацию остановка запрещена. И вот однажды я его высадил и уже собрался уезжать, и тут заметил, что он в машине папку оставил. Я кинулся за ним бежать ко входу в администрацию и тут увидел, что он перешел улицу и сел в какую-то другую машину. И она тут же уехала. Так я понял, что он ездил вовсе не в администрацию.

— А куда он ездил, ты не выяснил? — спросил Гуров.

— Зачем мне это выяснять? — удивился водитель. — Я не полиция, это не моя работа. Одно могу сказать — эти поездки были не связаны с девушками, это точно.

— Почему ты в этом так уверен?

— Потому что, когда ему нужно было увидеться с девушкой, он это от меня не скрывал. Говорил: «Подъезжай к такому-то дому». Мы подъезжали, в машину садилась девушка, и они ехали в ресторан.

— В «Ермак»?

— Почему в «Ермак»? На нем свет клином не сошелся. У нас в городе и другие хорошие рестораны есть: «Байкал», «Застолье», «Лазурь»… Вот туда они ездили. Хотя почему я говорю «с девушками»? У вас может создаться впечатление, что Алексей Викторович был такой… ну, бабник, волочился за каждой юбкой. А на самом деле за все двенадцать лет, что я у него работаю, у него всего три или четыре девушки было.

— То есть Кашкин был постоянен в своих увлечениях, как и в привычках. Тогда скажи вот что: после этих свиданий как он домой возвращался? Ты отвозил или как-то иначе?

— Иногда я отвозил. Алексей Викторович, допустим, мне говорил: «Заберешь меня в одиннадцать». И я приезжал к этому времени, отвозил сперва девушку, а потом его. А иногда он меня отпускал. Как он в этом случае добирался, я не знаю.

— А его девушек ты знаешь? Как зовут последнюю, с кем он встречался?

— Последнюю… Кажется, Катя. Да, последние три месяца я его с Катей возил.

— А как фамилия этой Кати? И где она живет?

— Фамилию, естественно, не знаю. А живет на окраине, на улице Вишневой.

— И дом знаешь?

— Дом пятиэтажный, второй подъезд. А квартиру не знаю.

— А на охоту ты его возил?

— Нет, на охоту ни разу не возил.

— Так, может, он и не охотился вовсе?

— Нет, почему же? Охотился. Не скажу, что он был страстный охотник, что только об этом и думал. Но на охоте он бывал. Обыкновенно они вместе с Семеном Артемовичем на охоту ездили.

— А кто это — Семен Артемович?

— Ну да, я же не сказал. Это наш главный инженер, Терентьев Семен Артемович. Вот он — большой любитель охоты. Алексей Викторович у него дома не раз бывал. Так он рассказывал, что у Терентьева на стене аж пять старинных ружей висит. В прихожей рога лосиные вместо вешалки, на полу шкура медвежья… В общем, настоящий охотник.

Гуров сделал себе в памяти вторую отметку — с кем ему надо еще поговорить. Первой была девушка Катя, теперь возник главный инженер Терентьев. «А еще с директорами всех трех магазинов надо встретиться, — подумал сыщик. — И, конечно, с охранником Иваном Забродкиным, по чьей вине якобы погиб Кашкин. Но это я всегда успею сделать — ведь Забродкин находится в СИЗО, достаточно его вызвать на допрос».

— Значит, в тот день, шестнадцатого, Кашкин в час дня вышел из кабинета и отпустил тебя домой, — Гуров решил подвести итог их беседе. — А он сам на чем уехал с фабрики? Ведь ты, наверное, видел, на чем уехал твой начальник?

— Да, я выглянул из окна в коридоре и видел, как он садился в какую-то машину, — признался водитель. — Белый такой «Лексус». Но номер я вам не скажу, номер из окна было не видно.

— И больше ты своего начальника не видел?

— Нет, больше я его живым не видел. На другое утро я, как обычно, подъехал к его дому, стал ждать. Он все не выходил, тогда я ему позвонил…

— И что? Тебе кто-то ответил?

— Нет, никто не ответил. Точнее, оператор ответил, как это обычно бывает: «Абонент занят или недоступен». Тогда я подошел к воротам. И уже тут охранник — кажется, его Игорь зовут — сказал, что случилось. Так я узнал, что Алексея Викторовича убили…

— То есть ты не веришь, что Кашкин погиб на охоте от случайного выстрела?

— Да как же я могу в такое поверить? — удивился водитель. — На охоту он в этот день не собирался и одет был не для охоты. А Алексей Викторович придавал большое значение тому, как он одет. Никогда бы он в деловом костюме на охоту не поехал. И ружья у него с собой не было. Из чего же он мог стрелять? В общем, ничего тут не вяжется.

— Как же в таком случае погиб твой начальник?

— Этого я не знаю, — признался водитель. — Только я знаю, что дело это темное. Возможно, оно как-то связано с нашей фабрикой.

— Что значит «связано с фабрикой»? Объясни.

— Понимаете, наша фабрика — очень прибыльное предприятие, — начал объяснять водитель. — И это кое-кому покоя не дает. Ходят слухи, что у Алексея Викторовича разные люди хотели завод отжать.

— Какие люди? Местные?

— И местные, и приезжие, из Москвы. Поступали ему такие предложения, чтобы он фабрику продал. Но Алексей Викторович на это ни в какую не соглашался. Он был человек неуступчивый.

— Понятно… А этот охранник, Забродкин, который якобы убил Кашкина, — он какой человек? Он часто с директором куда-то ездил?

— Иван? Да никогда он с Алексеем Викторовичем никуда не ездил! Пустой он человек, никчемный. А самое плохое — пьющий. Даже не понимаю, как его Алексей Викторович на фабрике терпел.

— А что тут удивительного? На любом производстве, наверное, многие пьют, работа-то тяжелая…

— Ничего не многие! Алексей Викторович пьяниц терпеть не мог. За пьянку сразу с работы выгонял. С этим у нас очень строго. Если какой праздник — день рождения у кого-то, или Новый год подходит — кроме соков или чая, на столе ничего нет. В общем, пьяницам у нас была объявлена война. А Забродкина Алексей Викторович жалел. А зря…

— Но ведь ты не веришь, что Забродкин убил директора? Почему же в таком случае «зря жалел»?

— Что убил — не верю. А жалел все равно зря. Потому что Иван дал себя втянуть в эту