След лисицы - Аркадий Адамов

— Но почему же?

— Уверяю вас, голубушка. Поверьте мне, — все так же торопливо произнес Павел Иванович и, бросив опасливый взгляд на дачу, прибавил тише: — Я даже не хочу, чтобы вы видели эту пьяную рожу. И совсем это не требуется, уверяю вас.

Он был так взволнован, что это волнение невольно передалось и Светлане.

— Что же мне делать? — растерянно спросила она.

— Оставайтесь в машине. Я вам вынесу этот портсигар. — И настойчиво повторил: — Оставайтесь в машине.

Взяв с заднего сиденья портфель, Павел Иванович торопливо направился к даче.

Первая мысль, которая мелькнула у Светланы, была — убежать отсюда. Все здесь начало пугать ее: эта тишина, безлюдье, эта заколоченная дача и сам Павел Иванович, взвинченный, торопливый. Убежать…

Светлана даже сделала движение, чтобы открыть дверцу машины. А портсигар?.. Она оглянулась. За забором по улице шли какие-то люди, молодые парни… Светлана заставила себя успокоиться. В конце концов тут ей ничто не угрожает. А в дачу она не пойдет, даже если Иван Иванович — так ей представился Павел Иванович — будет теперь просить ее об этом. Не пойдет, и все! Но ждать будет, пожалуйста…

А в даче происходил в это время следующий разговор.

— Она не зайдет и вас не увидит, — говорил Сердюку Павел Иванович. — Чего вы опасаетесь? Вы получите деньги и можете сегодня же уехать.

— Я не могу сегодня уехать, — отрицательно мотнул головой Сердюк. — Сами знаете.

— Но он не пришел, вы же видите.

— Ну, завтра придет.

— Зачем вам нужен этот тип? Неужели ради него вы, набитые деньгами, готовы на подобное дело? Это абсурд!

Павел Иванович говорил так горячо и убежденно, что Сердюк заколебался. Да и чутье опытного преступника подсказывало: надо как можно скорее отрываться из Москвы, что-то тут неспокойно.

— Дайте мне его только на две минуты, — наседал Павел Иванович. — Не убегу же я с ним!

— А может, и убежите? — усмехнулся Сердюк. — Давайте так. Вот вам эта штука, — он вытащил из кармана газетный сверток. — А вы пока оставьте деньги.

— Хорошо. Вот они. В портфеле.

Сердюк взял портфель, открыл его, увидел пачки с деньгами и только после этого отдал Павлу Ивановичу сверток.

— Ладно. Держите. И обратите внимание: деньги не считаю.

Павел Иванович махнул рукой и поспешно вышел.

Светлана торопливо развернула сверток и, прижав руку к щеке, воскликнула:

— Он! Это же он, вы понимаете?!

— Очень хорошо. Сейчас я все улажу.

Павел Иванович, взяв у нее портсигар, снова ушел. На этот раз он вернулся быстро. Вид у него был огорченный и сконфуженный.

— Вы знаете, — сообщил он. — У меня не хватило денег. Обещал ему завтра привезти.

Светлана закусила губу и посмотрела на него с таким отчаянием, что Павел Иванович добавил:

— Да не волнуйтесь так. Все хорошо. И завтра…

— Нельзя ждать до завтра! Надо немедленно привезти сюда милицию! Он обязан отдать! Его… его просто арестуют!..

Павел Иванович с беспокойством посмотрел на девушку: такого оборота дела он не ожидал. Но тут же изворотливый ум его подсказал выход. Он грустно улыбнулся и сказал:

— И меня с ним тоже арестуют.

— Вас?!

— Конечно. Он же немедленно скажет, что мы сообщники. И что вас я привез, только чтобы удостовериться в подлинности этой вещи. И пойдет писать губерния. Вы разве милиции не знаете? Я же позора не оберусь! Я же домой вернуться не посмею!

Он говорил с такой горечью, что Светлана заколебалась.

— Но что же делать?

— То, что я говорю. Клянусь, портсигар будет завтра у вас.

— Но скажите мне хоть адрес этой дачи. На всякий случай.

— Вы мне не верите? — с упреком спросил Павел Иванович.

Светлане стало стыдно. Этот пожилой, солидный человек так благородно и бескорыстно вел себя и теперь может пострадать из-за нее. Нет, нет, это невозможно!

— Хорошо, — вздохнула она. — Подождем до завтра.

— Ну и чудесно! — обрадованно сказал Павел Иванович. — Я к вам приеду с портсигаром ровно в два часа завтра. Вас устроит?

— Когда угодно!

Они уселись в машину.

Через минуту сине-серый «Москвич» вырулил на улицу.

Когда подъезжали к Москве, Павел Иванович спросил:

— Вы где живете?

— Высадите меня, пожалуйста, где-нибудь в центре, — попросила Светлана. — Я еще в магазин зайду.

Вскоре машина уже ехала по проспекту Маркса. Светлана показала на гостиницу «Москва».

— Вот здесь, пожалуйста.

— Здесь? — как-то странно переспросил Павел Иванович и, спохватившись, добавил: — Впрочем, мне все равно.

Очутившись на тротуаре, Светлана помахала вслед удалявшейся машине и почему-то подумала: «Какие красивые зеркальца у нее по бокам!»

Подземным переходом она прошла на улицу Горького. Бродя по магазинам, Светлана снова и снова возвращалась мыслями к своей странной поездке. И чем больше она о ней думала, тем больше росло в ней беспокойство. Ей уже казалась подозрительной и дача, где она побывала, и в общем-то совершенно незнакомый ей Иван Иванович, и вся эта история вокруг портсигара. «Глупости, — говорила она себе. — Глупости. Он приедет, как обещал. И мы получим портсигар. Обязательно».

Уже начинало темнеть, когда Светлана собралась ехать домой. Остановка ее троллейбуса была около гостиницы, и девушка заспешила туда.

Первое, что она там, около подъезда, увидела, был знакомый «Москвич», Светлана даже узнала зеркальца по бокам. Она остановилась невдалеке, под деревом, чувствуя, как вдруг забилось сердце.

И в этот момент из подъезда вышел Иван Иванович. Он что-то спросил у швейцара, тот, подумав, ответил. Иван Иванович снисходительно улыбнулся и сунул ему что-то в руку. И швейцар почтительно проводил его до машины.

Светлана не решилась к нему подойти. Она только проводила «Москвич» глазами и с непонятной тревогой на душе поспешила к остановке троллейбуса. Все-таки что-то она сделала в этот день не так, какую-то совершила ошибку. И неизвестно почему ей вдруг стало страшно.

Когда стемнело, дача была окружена. За это время в ней не было заметно никаких признаков жизни.

Но с наступлением темноты в дальней комнате, окна которой, тоже заколоченные досками, выходили в глубь участка, замерцал сквозь щели слабый огонек. Разобрать, кто находится в комнате, было невозможно.

— Что будем делать? — шепотом спросил Откаленко. — Ведь если постучать, он, пожалуй, не откроет.

— Ясное дело, не откроет, — поддержал его кто-то из сотрудников. — Раз прячется от всех.