След лисицы - Аркадий Адамов

Виталий улыбнулся.

— Ты, значит, опять звонил туда?

— Естественно, — пожал плечами Лосев-старший. — Раз уж я больного консультировал. Вообще то, что ты рассказал об этом Васе… — И решительно закончил: — Но сейчас ехать консультировать Игоря — это не только неэтично, это, если хочешь, смешно. Врачи там превосходные. Руднева и Гинзбурга я знаю лично уже много лет.

Однако он повесил халат в шкаф и снял со спинки кресла пиджак.

— Папа, это только для нашего спокойствия. И Алла…

— Алла, как-никак, медик. Ей все объяснили. Ведь никакой опасности нет.

— А она плачет!

— Так и положено. Она еще и жена.

— Папа!

— Ну, видишь, что я собираюсь!

…Часа два спустя, отвезя отца обратно в институт и окончательно успокоившись за друга — отец заявил, что Игорь отделался сравнительно легко, — Виталий приехал в гостиницу «Москва». Показав свое удостоверение дежурному администратору, он узнал адрес швейцара, который работал вчера вечером. Правда, швейцаров было двое, но Виталия интересовал лишь один: толстый и пожилой, с усами — так его описала Светлана.

Старый швейцар жил в одном из арбатских переулков, и разыскать его труда не составляло. Игнатий Матвеевич — так звали старика — «был в швейцарах», как он выразился, уже лет сорок, еще в старой «Праге» служил.

Игнатий Матвеевич как раз томился от безделья, коротая последние полчаса перед тем, как идти в очередь за «Вечеркой», когда в дверь позвонил Виталий. Усадив гостя, он собрался уже было подробно рассказать, как, бывало, кутил «у нас» Савва и какие чаевые раздавали «последние буржуи, пока их к ногтю не взяли», но Виталий, сославшись на спешку, деликатно перевел его воспоминания на вчерашнее дежурство. Профессиональная память не подвела и тут. Игнатий Матвеевич легко припомнил величественного Павла Ивановича и сообщил, что тот интересовался «сто двенадцатым номером».

— По телефончику туда сперва позвонил.

— Не слышали, что он сказал?

— Почему не слышал? Прислушался. Потому он как-то боком разговаривал.

— Это что значит «боком»? — удивился Виталий.

Старик хитро усмехнулся.

— А то значит, что намеком сказал: «Все в порядке. К вам можно?» А тот, видать, сказал: «Спущусь». А этот: «Нет, лучше к вам зайду». Ну и пошел себе.

Виталий поспешно распрощался и кинулся к машине. Через десять минут он был уже снова в гостинице.

— В сто двенадцатом? — переспросил его администратор и заглянул в книгу регистрации приезжих. — Там живет господин Ласар с супругой. Коммерсант из Нью-Йорка, — и, помедлив, добавил: — Между прочим, они освобождают номер.

— Уезжают? — обеспокоенно спросил Виталий.

— Улетают на родину.

— А можно узнать точно, каким рейсом?

— Отчего же… Можно, конечно.

Получив нужные сведения, Виталий позвонил Цветкову.

— М-да… история… — задумался тот, потом приказал: — Заезжай за мной. Поедем в «Шереметьево». Быстро.

Уже начинало темнеть, когда машина пронеслась мимо зеленеющих бульваров Ленинградского проспекта. Справа промелькнули огни «Советской» гостиницы, стадион «Динамо», причудливые башни и зубчатая стена Петровского дворца, потом слева, за деревьями бульвара, выплыли в потемневшем небе высокие параллелепипеды новых зданий Центрального аэропорта, на их крышах рубинами вспыхнули сигнальные огни. Около развилки машина нырнула в длинный тоннель и выскочила на поверхность уже на Ленинградском шоссе. И опять по сторонам замелькали светлые громады новых зданий. Широченная лента шоссе с разделительной полосой посредине, на которой уже пробивалась зеленая россыпь травинок, вела все дальше. Слева потянулась красивая парковая ограда речного вокзала, потом шоссе по ажурному мосту пересекло Москву-реку, затем под другим мостом мелькнула серая лента кольцевой шоссейной дороги. Еще несколько минут езды, и машина свернула около красивого указателя на дорогу к аэропорту.

Начальника Шереметьевской таможни, спокойного, немногословного человека в зеленом форменном пиджаке, застали в небольшом домике, в стороне от здания вокзала.

Приезжие показали свои удостоверения, затем Цветков сказал:

— Вот какое дело. Через два часа рейс на Париж.

— Через два часа пятнадцать минут.

— Оформление пассажиров еще не начали?

— Нет еще.

— Значит, вовремя подскочили. Дело в том, что этим рейсом улетает некий господин Ласар. И, по нашим сведениям, увозит одну… как вам сказать…

— Историческую реликвию, — нетерпеливо подсказал Виталий. — Краденую. Из музея.

— Что именно?

— Портсигар писателя Достоевского, — сказал Цветков. — Такой, знаете, старенький кожаный портсигар.

— Хорошо. Я дам указание. А вы будьте в досмотровом зале. И еще вот что. Хорошо бы подъехал сотрудник музея. Тут бы на месте и опознал.

Цветков посмотрел на Виталия.

— Вы разрешите позвонить в музей? — спросил тот начальника таможни.

— Пожалуйста.

Виталий набрал номер и попросил к телефону Светлану Горину.

— В «Шереметьево»? — удивленно переспросила Светлана. — Это же так далеко! А что мне там делать?

— Вы должны будете опознать портсигар Достоевского. Я за вами сейчас приеду.

— Что вы говорите! Портсигар? И снова опознавать? Просто с ума сойти можно! Ну, что за разговор! Приезжайте скорее!

Уже в темноте, плутая среди деревьев, Цветков и Лосев выбрались на ярко освещенную площадь перед международным аэровокзалом. По бокам ее протянулись длинные стеклянные павильоны досмотровых залов — один для отъезжающих пассажиров, другой для приезжающих. Наполненные ярким светом, с мелькающими там силуэтами людей, павильоны эти на фоне темного леса показались Виталию какими-то гигантскими аквариумами.

— Интересно, что мы там выудим сегодня, — сказал он, кивнув на павильон.

— Выудим портсигар, — ответил Цветков. — И делу конец. Тут уж без промаха, милый. Чует моя душа. Даже самый хитрый лисий след должен ведь где-то кончиться.

И опять Виталий несся в машине, который раз уже за этот день.

На обратном пути в аэропорт Светлана сказала:

— Вы знаете, мне даже немного страшно. Как вы будете отнимать у этого господина портсигар?

— Не отнимать, а конфисковывать, — улыбнулся Виталий.

— Все равно страшновато. И ужасно интересно. А вообще с этим портсигаром такая история…

— О, вы даже не знаете, какая с ним история! Скоро я вам ее расскажу.

— Очень скоро?

— Очень, — снова улыбнулся Виталий.