Норфервилл - Франк Тилье

Майя теперь теребила свои предплечья. Не отвечая, она начала чесаться через куртку. Ее взгляд был уклончивым.

— Ты не смеешь говорить, потому что боишься его, — спокойно сказала Леони. Он постоянно угрожает тебе, бьет тебя, но мы тебя защитим, хорошо?

— Кто «мы»? Полиция? Полиция хуже всего.

— Клянусь, мы поймаем его, и он больше не сможет причинить тебе вреда. Я сделаю все, чтобы о тебе позаботились. В Септ-Иль есть более развитые структуры, чем диспансер, которые помогут тебе выбраться из этой ситуации. Мы найдем тебе работу.

— Выбраться из чего? Мне не нужна помощь. Я просто хочу, чтобы ты оставила нас с Сидом в покое. Возвращайся домой. И никогда не возвращайся.

— К сожалению, так не пойдет, Майя.

Полицейская открыла папку и подтолкнула фотографии к своей собеседнице.

— Раз ты не хочешь понять... Эти снимки были в его хижине. Мне жаль, что я показываю тебе это, но в конце концов ты все равно столкнешься с этим. Я должна поймать Сида и тех, кто участвует в этой сети, чтобы все это прекратилось, Майя.

Иннушка смотрела на тела, на позы мужчины, с которым она жила, на его широкую улыбку в камеру, на его извращенные руки, ласкающие обнаженные груди. Внезапно она оттолкнула фотографии от себя, как будто они были отравлены, и начала качать головой.

— Это неправда. Это неправда, — повторяла она снова и снова.

— Помоги мне, — умоляла Леони. Эти женщины приезжали сюда, чтобы заниматься проституцией через Сида. Некоторые из них больше не давали о себе знать, они никогда не покидали Норфер. Среди его коллекции мы обнаружили нашу жертву, ту, чье тело было брошено на трассе Вуд. Пожалуйста, скажи мне, где находится Сид и с кем он общается. Ты его подруга, ты обязательно можешь помочь нашему расследованию.

Майя теперь неподвижно смотрела на стол, ее мысли явно были где-то далеко. Ее подруга хотела взять ее за руку, но в долю секунды она набросилась на нее и схватила за горло.

— Ты лжешь! Вы все лжете!

На ее лбу выступили вены. Стулья с грохотом полетели в разные стороны, и обе девушки упали на пол, крича. В этот момент дверь открылась. Манжематин и Лиотта, все еще одетый в куртку и шапку, ворвались в комнату. У индианки глаза вылезли из орбит, и ей потребовалась недюжинная сила, чтобы оттащить ее пальцы от шеи коллеги. Как только им это удалось, лейтенант прислонилась к стене, задыхаясь, а затем снова начала дышать, пока Тедди наклонился над ней.

— Ты в порядке?

Она кивнула, не отрывая взгляда от Майи, которая извивалась как фурия. Сержант наконец повалил ее на землю, прижав коленом к спине, и надел на нее наручники. После чего он решительно поднял ее и вывел в коридор. Леони хотела броситься за ними, но криминалист мягко удержал ее.

— Оставь. Врач и ассистентка займутся этим.

Девушка поправила низ своего свитера. Ее руки дрожали.

— Он бьет ее, унижает, но он — центр ее жизни. Он — вся ее жизнь. Даже если она что-то знает, она ничего не скажет. Несмотря на все эти доказательства, она откажется верить тому, что ей говорят, потому что у нее нет ничего, кроме него.

Тедди чувствовал, что она на грани нервного срыва. Он откинул прядь волос, которая упала ей на губы.

— К сожалению, так всегда бывает с жертвами насилия, — сказал он. — Они молчат. Страх мести, стигматизация, стыд, часто... Это должно быть особенно верно в сообществах, где все знают друг друга. И защищают друг друга.

Крики в коридоре прекратились. Леони вышла из комнаты. Она подошла к полицейским, которые собрались там. Ее подруга сидела на полу у стены, почти без движения, с покачивающейся головой и полузакрытыми глазами. Ее освободили от наручников. Врач застегивал сумку.

- Я дал ей успокоительное, — объяснил он.

Мы отвезем ее в поликлинику.

Майя была теперь похожа на тряпичную куклу. Полицейская опустилась перед ней на колени. Она помогла ей надеть куртку, надела ей шапку, перчатки — так же, как Майя надевала ей свои двадцать лет назад, когда их только что изнасиловали. Воспоминания всплыли в памяти. Она подняла подбородок в сторону Лиотты, собаки, которая наблюдала за сценой, не шевелясь, стоя на месте, и бросила на нее такой мрачный взгляд, что окружающие тоже повернулись к сержанту с каким-то общим чувством неловкости.

— Давайте, забирайте ее, давайте покончим с этим, — резко бросил он, удаляясь.

Он исчез в своем кабинете, хлопнув дверью. Врач и ассистентка занялись Майей.

— Позаботьтесь о ней, — вздохнула Леони, когда они вышли.

Снаружи раздался звук двигателя, а затем тишина. Полицейский участок вернулся к спокойствию, но под поверхностью тлел опасный, невидимый огонь. Леони нужно было сесть. Она убрала фотографии и пошла в маленькую комнату, оборудованную под кухню. Там она наполнила стакан водой и рухнула на стул. Тедди остался стоять в углу. Он позаботился закрыть дверь, чтобы они могли поговорить наедине.

— Я видел ненависть в твоих глазах...

Он ждал ответа, но ответа не последовало. Тишина была тягостной, поэтому он сменил тему.

— Почему ты так привязана к этой женщине?

— Мы выросли вместе, она была моей лучшей подругой. И единственной, если можно так сказать. Не было дня, чтобы мы не виделись. Майя умела играть на флейте и читать партитуры великих композиторов. В другой жизни она хотела бы быть музыкантом. А теперь посмотри... Посмотри, что они с ней сделали. Дерьмовый мир.

Тедди чувствовал, что она на грани. Было очевидно, что дело принимало, как и для него, слишком личный оборот. Она рисковала сойти с рельсов. Разница заключалась в том, что ему уже нечего было терять. А ей — да.

— Уже поздно, давай пойдем домой, — предложил он. День был тяжелым.

Она не стала протестовать, у нее не осталось на это сил. Но когда она собиралась выбросить стакан в мусорное ведро, Манжематин заглянул в дверной проем.

— Один из агентов заметил машину Никаму.

— Где?

— На Уэстсайд-стрит. Перед домом, где была убита Морган Шаффран.

54

Это было как ужасная временная петля. Ощущение, что он заперт в стеклянном шаре и снова и снова переживает кошмар, было ужасающим. Та же дорога, та же тьма.