Темные воды - Дороти Иден

И еще маленький китайский верблюд, подумала Фанни с острой болью. Подарок Адама. Конечно, дядя Эдгар совершенно прав, она должна назвать своего бенефициария.

— Я бы хотела оставить кулон и… другие личные вещи Нолли, — без колебания сказала она.

— Я так и думал, что вы это скажете, дорогая. Это замечательный шаг с вашей стороны. Придет день, верю, очень отдаленный день, когда эта девочка поблагодарит вас за это. Еще в завещании, как вы вероятно знаете, непременно нужно назвать доверенное лицо. С чисто практической точки зрения я предлагаю передать эту задачу в мои руки. Если вы согласитесь, мы составим очень простой документ, который можно будет подписать в день вашего рождения.

— Делайте, как считаете нужным, дядя Эдгар.

Она слишком устала после долгого бодрствования у постели Нолли, чтобы ясно мыслить. Все равно, это не имело большого значения. Просто мужчины всегда так страстно стремятся к аккуратности в делах. По крайней мере, кулон она отдаст Нолли задолго до своей смерти. Но верблюд — он останется ее собственностью до конца, не важно, какие воспоминания он будет вызывать.

— Крейк получит ваше письмо и напишет снова, — сказал дядя Эдгар, как будто что-то припомнив. — Я надеюсь, вы забыли всю ту чепуху, которую наговорили вчера. Тетя и я понимаем, что вы устали. Вы говорили, как будто мы все ваши враги. О, я знаю, кто-то сыграл глупую шутку, но не опасную. У вас возникло много догадок, а, моя дорогая? Но все это прощено и забыто.

Ее нужно было прощать! Фанни слишком устала даже для того, чтобы возмутиться по этому поводу. Усталость и безнадежность. Если только у Адама не было личных причин встречаться с Амелией и выслушивать все, что скажет ее словоохотливый язык.

Возможно, так оно и было, подумала Фанни, и ее настроение внезапно переменилось на сильное возбуждение. Он чувствовал, что почему-то все неблагополучно — как он ей и намекал — и следовал своим собственным методам получения информации. Если это так, она должна увидеть его и обсудить все с ним. Зачем мучить себя сомнениями, если десятиминутный разговор может все прояснить?

Она должна поехать верхом в Херонсхолл. Когда? Завтра, когда семья будет в церкви. Если состояние Нолли улучшится, ее можно будет безопасно оставить на три или четыре часа с Дорой и Ханной. Когда по возвращении семейства из церкви обнаружится ее отсутствие, она сможет объяснить, что была вынуждена немного проветриться.

На следующий день по-прежнему шел дождь и дул ветер. На лошади Амелии, Джинни, Фанни поехала напрямик через вересковую пустошь. Тем не менее поездка заняла у нее больше часа, но ветер и дождь в лицо только возбуждали ее. После заключения в комнате больного она испытала характерную для нее быструю смену настроения и теперь испытывала почти опьяняющее состояние надежды и свободы. Ей даже пришло в голову, что она может найти Адама в месте их встреч с Амелией у Высокого Холма. Она удивила бы его своим появлением, подразнила бы его, спросила бы, не был ли он горько разочарован.

Однако у Высокого Холма не было лошади и всадника, только серая овечья отара, укрывшаяся от дождя.

Фанни поехала дальше и наконец подъехала к Херонсхоллу. Она промокла насквозь, но ощущала тепло. Она даже не подумала о своем растрепанном виде, зная, что мисс Марта Марш тут же пригласит ее обсушиться у огня и выпить горячего чая. А Адам — она могла явственно представить себе выражение его лица, изумленного, радостного, приветливого.

Странно, но ей пришлось поднять тяжелый молоток и дважды ударить в дверь, прежде чем она открылась.

Затем в дверях появился слуга, которого она не встречала раньше, небрежно одетый в кожаный фартук, и посмотрел на нее с некоторым удивлением.

— Дома ли мисс Марш или мистер Марш? — спросила она. — Не будете ли вы так добры сказать им, что их спрашивает мисс Фанни Давенпорт?

— Мне очень жаль, мисс. Их нет.

Фанни уставилась на этого человека, едва понимая смысл его слов. И мисс Марш, и Адама не может одновременно не быть дома — по крайней мере, после того, как она представляла себе пылающий огонь и теплый прием.

Порыв ветра бросил прядь влажных волос на ее лицо. Она нетерпеливо отбросила ее.

— О, они, конечно, в церкви.

— Нет, мисс, они уехали в Лондон. Здесь только Белла и я. Дом заперт.

— В Лондон! — повторила Фанни. — Но он ничего нам не говорил. Он не сказал даже Амелии. Он не встретился с ней… — Она поняла, что произносит свои изумленные мысли вслух, и быстро спросила: — Когда они уехали?

— Позавчера, мисс.

— Надолго?

— Это я не могу сказать, мисс. Но слуги были отпущены на вчера и на сегодня.

Фанни попыталась собраться с мыслями после этого глубокого разочарования. Она испытывала беспричинное чувство, что ее бросили.

— Здесь есть кто-нибудь, кто мог бы почистить мою лошадь? Могу я отдохнуть здесь полчаса?

— Я сам присмотрю за этим, мисс, — доброжелательно сказал человек. — Вы зайдете внутрь, где сухо, пока ждете?

Холл, который она считала таким светлым, просторным и привлекательным, был холоден, как рок. Она присела на краешек резного дубового кресла и вздрогнула. Никого рядом не было. Она попыталась трезво обдумать, что произошло. Вероятно, Адам и его тетушка нашли серую ветреную погоду угнетающей и под влиянием мгновенного импульса решили поехать в Лондон повидаться с друзьями, возможно, посмотреть оперу или новую пьесу. У них не было никаких обязательств информировать кого бы то ни было в Даркуотере о своих планах. Они должны были приехать раньше, чем стало бы известно, что они уехали.

Однако Фанни не удалось успокоить себя. Если не брать во внимание бездумное поведение Адама по отношению к Амелии, он оставил у нее безошибочное впечатление, что всегда окажется рядом, если понадобится ей. А теперь его просто не было здесь, дом был холоден и пуст, и ей стоило величайшего труда сдержать слезы. Неужели ей в этом мире совсем никому нельзя довериться?

На обратном пути через вересковую пустошь в ранних сумерках она увидела приближающегося всадника, и ее сердце внезапно подскочило. Адам, наконец-то! Он вернулся. Он выехал искать ее…

Всадник, подскакавший на великолепной вороной лошади и управлявший своим животным с непринужденной властностью, оказался Джорджем. Его сильно покрасневшее лицо было полно радости оттого, что он нашел ее.

— Мне сказали, что вы уехали кататься. Амелия в ярости, что вы взяли Джинни. Как далеко вы ездили?

— Только до Высокого Холма.

— Это где Амелия поджидает мистера Марша? Я видел их. — Лицо Джорджа внезапно стало подозрительным. — Вы ведь не искали его тоже, не так ли?

— Конечно, нет. Мне просто необходимо было подышать свежим воздухом. Теперь я возвращаюсь. Не ждите меня. Джинни не сможет бежать как ваша лошадь.

Джордж рассмеялся.

— Не будьте глупой. Я искал вас. Саймон способен приноровить свой шаг к шагу Джинни. Давайте поедем домой так медленно, как нам хочется.