Черный список деда Мазая - Дарья Донцова

Юлия не понимала, как реагировать на услышанное. В ее голове, как назло, ожило неприятное воспоминание. Вот Светлана идет по коридору с мятой рубашкой сына в руках, а Юля выхватывает у нее сорочку и сама берется за утюг. Вот Нелидова собирается сварить Никите супчик, Юля же бодро говорит:

– Лучше отдохните, я у плиты постою.

В прошлую субботу Светлана Иосифовна неожиданно вошла в ванную, увидела под душем Юлю и воскликнула:

– Ой, прости, я хотела в пене полежать. Закончишь плескаться, проветри, мне не нравится, когда здесь влажно.

Похоже, хозяйка была недовольна фактом оккупации санузла.

А вчера Света сразу ушла из кухни, едва в нее вошла Юлия.

– Надеюсь, у вас хватит благородства не затевать выяснения отношений с моей бабушкой, – завершил рассказ Сева. – Она может после скандала с вами слечь с инфарктом. Мы оба любим ее, ради нее нам следует молчать о сегодняшней встрече.

Юля снова открыла бутылку минералки и стала пить. Я терпеливо ждала. Ай да Сева! Мастер художественного вранья! Похоже, он никогда никому не говорил ни слова правды. И у него не отнять умения выкручиваться из любых ситуаций: Сева ловко выныривает сухим из трясины и обладает ярким артистическим талантом. Его бы дар, да в мирных целях! Ладно, с ним все ясно, конечно же, Юлия права: он надеется на бабушкино наследство. А я получила ответы на несколько вопросов. Поняла, что за женщина в драгоценностях и элегантной одежде заглянула в клуб к Севе. Арт-директор Павлик предположил, что дама – любовница Всеволода, а еще он говорил про наличие у мальчика-мажора шикарной квартиры в центре Москвы. Вот и сложилась картинка: Сева небось хвастался апартаментами на Бронной. А Виктор, которого он приводил к Светлане Иосифовне, вовсе не друг. Может, риелтор или барыга, у которого Сева просил денег в долг, продемонстрировав квартиру в качестве залога.

Юля вертела в руках пустую бутылочку.

– Я уехала домой, пару дней пыталась осознать происходящее, не знала, как лучше поступить, а затем поймала Севу.

– Где? – заморгала я.

Юлия скривилась.

– Ну прямо дурное кино. Неделю назад мы со Светланой должны были ехать в Подмосковье, в детский дом. Интернат устраивал фестиваль искусств, нас попросили быть членами жюри. Тащиться туда очень не хотелось, мы теряли целый день, выехать предстояло в семь утра, вернуться поздно вечером. Слушать плохо сыгранные пьески, которые детки разучивали с местным педагогом, мучительно, но отказаться невозможно. Мы дали согласие. В назначенный час прибыл микроавтобус, мы двинулись в область, и вдруг звонок от директора приюта. У двух воспитанников только что диагностировали корь, опасную для взрослого человека. Мероприятие в аварийном порядке отменили. Нехорошо признаваться, но мы обрадовались и попросили шофера отвезти нас в музыкальную школу. Светлана Иосифовна вошла в свой рабочий кабинет и вдруг сообразила: портфель, с которым она ходит на службу, остался в квартире. В поездку она прихватила другую сумку. Короче, я поспешила домой. Только завернула во двор, глядь, а из подъезда с большим свертком в руках вышмыгивает Сева. Меня он не заметил, сел в машину и дал газу. И автомобиль у него не роскошный, самый что ни на есть обычненький, марки не назову, я в них не разбираюсь. И я все поняла! Ну прямо в секунду озарило! Ковалев врун и вор! А я поверила его россказням, он меня загипнотизировал. С какой радости Всеволоду в наше отсутствие приезжать? Да еще рано утром? А вот вам и ответ: подлец знал, что бабушка отправится надолго в интернат, апартаменты будут свободны, никто ему не помешает там пошарить. Что же до ключей…

Я прикрыла глаза, отлично зная, что сейчас услышу.

– Светлана Иосифовна держит в электрощитке на лестнице запасные, – частила Юля, – она несколько раз теряла связку, приходилось ломать дверь. Вот как Сева попадал в квартиру. Мы в школу, а он грабить!

Юлия задохнулась от возмущения.

– Дай еще воды!

Я протянула ей новую бутылку.

– И как ты поступила?

Ребятова расслабила плечи.

– Первый порыв – побежать к свекрови и выложить ей правду – я подавила в зародыше. Не скрою, очень хотелось раскрыть Нелидовой глаза. Всеволод подлец, но он прав: Светлана Иосифовна не переживет второй потери. Сева заменитель Никиты, в некотором плане он для Нелидовой лучше сына. Чего греха таить, Никита гений, а как всякий талантливый сверх меры человек, он обладает сложным характером. Всеволод же мошенник, но он весьма мил. Отнять у Нелидовой «мальчика» невозможно, дать ей правдивую информацию – чревато инфарктом или инсультом, сделать вид, будто ничего не знаю, преступно. Как тебе такой расклад? Не смотри на меня так. Да, зову Светлану свекровью, я, по сути, ее невестка.

– Тебе пришлось нелегко, – с сочувствием констатировала я.

– И я нашла выход, – кивнула бывшая коллега. – Позвонила Женьке Ковалевой. Мы хорошо знакомы, работали вместе, но мне на моральное состояние ее наплевать!

Я с укоризной посмотрела на Юлю.

– Зачем тебе понадобилась Жека?

В глазах Ребятовой промелькнула ревность.

– А пусть первая любовница Никиты узнает, на что способен ее сыночек! Ей полезно услышать про воровство и обхаживание наивной бабушки. Я подумала и сообразила: Сева наврал, небось не такие у него и жуткие родители.

– Ему достались уникально порядочные мать и отчим, который заботился о пасынке трепетнее, чем о родном сыне, – возмутилась я.

– И вырос в семье у них негодяй и подлец, – буркнула Юлия. – Евгения меня к себе пригласила, сказала, что будет одна дома. Лучше приехать к восьми вечера.

– Зря тебя к ней понесло! – сердито произнесла я. – У Жеки было непростое время.

– А у меня замечательное? – зашипела Ребятова. – Ну уж нет! Родила ребенка, отвечай за него! Не хочешь нести ответственность? Сделай аборт.

– Севе не десять и даже не двадцать лет, – устало возразила я. – Он не крошка из песочницы, мать уже не обязана платить за поломанные им чужие совочки.

– Плевать! – грубо ответила Юля. – Я к ней приехала. Правда, потом пожалела, что явилась. Плохой разговор получился, тяжелый, с дракой!

Я не поверила своим ушам.

– Две интеллигентные женщины, скрипачка и пианистка, вступили в рукопашный бой?

– Не я первой начала, – насупилась Ребятова, – слушай, как дело обстояло.

Юлия не собиралась разводить китайские церемонии. Едва Женя провела ее в комнату, как Ребятова выложила причину своего визита. Рассказала все в подробностях, в красках живописала общение Севы со Светланой Иосифовной и в категоричной форме потребовала:

– Евгения, вели сыну более никогда не тревожить Нелидову. Не знаю, как часто и долго ты его била в детстве, в каком подвале жил мерзавец, кто виноват, что из него вырос мошенник, но имей в виду: если он еще раз заявится в дом к Светлане Иосифовне, будет худо!