Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

– Но почему бы не назвать цену прямо сейчас? Я убедился бы, что она приемлема для меня.

– Это не обсуждается. У вас есть мои условия, а теперь скажите, согласны вы на них или нет?

– Сегодня воскресенье, – проговорил он. – Затем следуют сочельник, Рождество и День подарков. Мой… э-э… банк не будет работать до двадцать седьмого декабря. Полагаю, вы хотите денег?

– Не испытывайте мое терпение новыми вопросами. Мне нужен ваш ответ.

Ленг опять замолчал. Констанс была совершенно уверена, что знает, о чем он думает. Общественный сквер, где она предложила встретиться, располагался всего в одном квартале от частного банка, через который Ленг проводил все свои финансовые операции. По сути, это сыграло решающую роль при выборе отвлекающей даты – двадцать седьмого декабря. Из осторожности Констанс не сказала ни слова о лаборатории Ленга или каком-нибудь другом месте, где он занимался своими исследованиями. Кабинет Шоттама и тоннели под ним, в одном из которых спрятали Мэри, находились почти на таком же расстоянии от сквера, но с другой стороны. Ленг решит, что ей нужны деньги, поэтому она и повторяла так часто слово «цена». Или, возможно, он предположит, что она потребует другую ценность, которую он хранит в банковском сейфе. Это его естественное состояние – предполагать. Но о том, что ей нужна одна из его жертв, он подумает в последнюю очередь. Констанс не сомневалась, что так оно и есть. И она хотела сыграть на этом, чтобы ускорить обмен.

Констанс старалась запутать Ленга, вывести его из равновесия, насколько ей хватало смелости. Отдавать ему настоящий арканум она не собиралась, ни в коем случае не желая содействовать выполнению смертоносного плана. Незначительные изменения сделали бы этот план неосуществимым, притом что Ленг продолжал бы верить в подлинность полученных сведений. Впрочем, это было чистой формальностью: через несколько дней, недель или месяцев ему все равно предстояло погибнуть от руки Констанс.

– Я согласен на ваше предложение, – сказал Ленг.

Она протянула руку за блокнотом. Ленг с надменным видом придержал его, но все-таки вернул. Констанс положила блокнот в ридикюль, подцепила щипчиками птифур, элегантно откусила от него и стала смаковать.

– Превосходно, как вы и обещали, доктор Ленг. А теперь я должна покинуть вас. Большое спасибо за чай.

Хлопотливый официант в непременном черном фраке с белым галстуком закончил приводить в порядок цветочную композицию и, держа в руках корзину с увядшими цветами, повернулся к служебному выходу из роскошного обеденного зала «Дельмонико». У самых дверей он обернулся. Его серебристые глаза остановились на мужчине и женщине, допивавших чай. Затем он повернулся, с кошачьей ловкостью юркнул за дверь и направился в сторону площади Лонгакр.

53

9 июня, пятница

Винсент д’Агоста, обрадованный возможностью выбраться из окружного отдела по расследованию убийств, взял такси и отправился на Риверсайд-драйв. Появление агента Колдмуна стало глотком свежего воздуха, и д’Агоста не мог отрицать, что достигнут определенный прогресс, но при этом следствие пошло совсем в другом направлении, и ему было почти нечего делать – разве что заниматься бумажной работой и создавать видимость туго продвигающегося следствия.

Такси свернуло с Вест-Сайд-хайвей и влилось в движение по Риверсайд-драйв. Впереди показался особняк Пендергаста.

– Неплохая хибарка! – сказал водитель, останавливая машину. – Кто здесь живет – какой-нибудь наркобарон?

– Ага, – ответил д’Агоста, выходя из такси. – И у его guardias[126] так и чешутся руки спустить курок.

Он не успел постучать, как Проктор открыл дверь и отступил в сторону, впуская д’Агосту.

– Он ждет вас в библиотеке, сэр, – сказал Проктор. – Дорогу вы знаете.

Он развернулся и исчез в тусклом боковом коридоре, который вел в столовую. Д’Агоста посмотрел вслед. Этот человек всегда оставался для него загадкой – как и хозяин особняка. Д’Агоста направился в библиотеку. Пересекая просторную приемную, он гадал, зачем понадобился Пендергасту. Голос агента в телефоне был почти лишен привычной отшлифованной учтивости.

Пендергаст сидел в своем любимом кресле. На столике стоял графин с зеленой жидкостью. Рядом – раздвоенная серебряная ложка и другие предметы, говорившие о пристрастии к абсенту.

Пендергаст обернулся.

– А, Винсент, как хорошо, что вы приехали без промедления. Простите, что не встаю.

– Не стоит беспокойства, оставайтесь на месте.

– Могу я предложить вам… как же это называется… «Будвайзер лайт»? То, что я должен вам рассказать, требует большого умственного напряжения.

– Да, конечно.

Миссис Траск появилась в дверях и тут же исчезла, отправившись за пивом.

Д’Агоста присмотрелся к Пендергасту. Лицо его оставалось таким же мертвенно-бледным, глаза, как обычно, блестели жестким, льдисто-голубым пламенем. Д’Агосте сделалось чертовски интересно: что здесь все-таки происходит?

– Мой дорогой друг, прежде чем мы двинемся дальше, я должен расспросить вас о деле, которое вы сейчас ведете. Насколько я понимаю, к нему привлечен мой временный напарник из ФБР. Как ваши успехи?

– Прекрасно, – не без сарказма ответил д’Агоста. – Просто прекрасно.

– Вы не сошлись характерами?

– У Колдмуна отличный характер. Он надежный парень, умный, деловой, с ним легко работать.

Пендергаст склонил голову набок.

– В чем же тогда проблема?

Миссис Траск поставила перед д’Агостой бутылку пива и запотевший бокал. Капитан-лейтенант наполнил его. Пендергаст глотнул абсента.

– Проблема в том, что он забрал себе все самое вкусное. Со дня на день он отправляется на секретную операцию в Эквадор, а я остаюсь здесь – буду разбираться с мелкими трудностями, но, по сути, сидеть сложа руки.

Пендергаст подвинулся в кресле.

– Эквадор? Операция? Вы меня озадачили.

– Колдмун связал смерть в музее с убийством в Южной Дакоте и кражей индейских артефактов. Похоже, оба убийства, его и мое, служат для заметания следов. У нас даже есть подозреваемый, и довольно перспективный. Проблема в том, что он живет в Эквадоре, где-то у черта на рогах, на асьенде в Андах. Чтобы арестовать подозреваемого, мы должны под каким-нибудь предлогом выманить его обратно в Штаты, потому что у нас нет договора об экстрадиции. Вот ваш приятель и летит в Эквадор – ловить его на живца, а я буду прохлаждаться в Нью-Йорке и делать вид, будто мы в полном тупике. Может быть, тогда этот парень из Эквадора расслабится, а я тем временем буду терпеть насмешки всех и каждого.

– Понятно. И у вас сейчас нет других действительно важных дел?

– У нас всегда есть другие дела, но это чушь собачья.

– Как насчет небольшого отпуска?

– Ну… если говорить о работе, то это несложно. Но Лора хочет, чтобы мы съездили куда-нибудь. Правда, всерьез мы пока ничего не обсуждали.

Он сделал еще глоток, ожидая, когда