Признание - Чарлз Тодд

— Вы не нашли пулю?

— Нет, она прошла навылет. Но, судя по отверстию, я бы сказал, что в него стреляли из оружия сорок пятого калибра. На дюйм выше или ниже — и он был бы мертв. Более того, ему стреляли в спину. Какая низость! Ратлидж сказал:

— Было темно. Ночь была теплая. Он шел в расстегнутом пальто; пальто было на нем, когда я нашел его. В высокой траве он с любого расстояния представлял собой хорошую мишень. Когда? Вы можете приблизительно сказать, когда в него стреляли?

— Судя по свертыванию крови по краям раны, я бы сказал, часа в три ночи. Плюс-минус час. Кроме того, у него много порезов и царапин. Более раннее происшествие? А может, пьяная драка?

— Он упал с мотоцикла в канаву.

— Да, это подходит.

— Кроме того, на войне майора Рассела ранили в голову. Иногда он бывает не в себе.

— Это я тоже заметил. Ваш майор как заговоренный. Не думаю, что он скоро снова сядет на свой мотоцикл. С такой раной головы ему вообще нельзя ездить на мотоцикле.

Ратлидж указал на Моррисона:

— Вот духовник майора. Я бы хотел оставить его здесь на случай, если Рассел придет в сознание и сумеет описать того, кто на него напал. Вы позволите мистеру Моррисону побыть с ним?

Моррисон вскочил на ноги, явно не радуясь такой перспективе.

— Но меня вызывали… к миссис Барбер…

— К ней вы пойдете позже, — ответил Ратлидж. — Сейчас мне придется срочно уехать, но после обеда я вернусь. — Он снова повернулся к доктору Уэйду: — Больше вам нечего мне сказать?

— К сожалению, нет. Пока нечего. Судить о его состоянии еще рано. Возможно, потребуется операция, если ребра вдавлены в легкое или имеется внутреннее кровотечение. Правда, он потерял столько крови, что я бы не хотел рисковать. Посмотрим!

Поблагодарив врача, Ратлидж вышел. Моррисон уныло поплелся с ним к дверям.

— Может быть, вызвать сюда констебля и попросить его посидеть с Расселом? — предложил он. — Или пусть сестра запишет все, что он скажет…

— Преподобный, он ведь не исповедоваться будет. Либо он сумеет опознать злоумышленника, либо нет. Если он умрет, мы вернемся к тому, с чего начали. Если он кого-то назовет, а потом умрет, вы станете достойным доверия свидетелем.

— Да, понимаю. Должен признаться, — сухо продолжал священник, — я еще не вполне пришел в себя. В духовной семинарии, знаете ли, не готовят к выполнению обязанностей полицейского!

Ратлидж улыбнулся, завел машину и сел за руль, а Моррисон вернулся в отделение скорой помощи, к постели раненого.

Ратлидж просидел на месте добрых пять минут после того, как за священником закрылась дверь.

Времени возвращаться в Эссекс и осматривать оружейный шкафчик у него не было.

Кроме того, нельзя забывать, что Джессап караулил его у развалин старой церкви. Может, узнал, что там прячется Рассел? И пришел туда позлорадствовать, потому что знал, что Рассел теперь лежит на болоте неподалеку от «Берега»? А что, похоже. Но зачем Джессапу стрелять в Рассела?

На последний вопрос ответил Хэмиш: «Затем, что в темноте он мог принять майора за тебя».

Ратлидж отпустил тормоз и заехал к себе на квартиру, чтобы переодеть рваную и окровавленную одежду.

Из дому он поехал в отель «Мальборо» и позвонил в Скотленд-Ярд, попросив позвать к телефону сержанта Гибсона.

Ему ответили, что Гибсона в здании нет.

Ничего не поделаешь, придется пока обходиться без так нужных ему сведений.

Ратлидж повесил трубку, вышел из отеля и поехал через весь Лондон в больницу, куда привез майора Рассела.

Когда он вошел в одноместную палату, куда перевели пациента, он увидел, что рядом с постелью Рассела сидит Моррисон. Ратлиджу показалось, что священник спит на стуле, но, когда он вошел, Моррисон поднял голову. Подождал, пока Ратлидж подойдет поближе, и тихо сказал:

— Он просыпался. Ненадолго. По-моему, он не понимает, где находится и почему оказался здесь.

— Возможно, он лучше все вспомнит позже. Как он?

— Врачи опасаются заражения крови. Особенно после того, как я рассказал, что он лежал на болоте. Влажная, заболоченная земля, бог знает, что попало в рану. В остальном, похоже, рана довольно чистая. И они считают, что такой опасности внутреннего кровотечения, как они боялись вначале, нет. Вполне вероятно, он выживет.

— Ему повезло, что нападавший так плохо стрелял. Возможно, он напал на Рассела раньше, чем думал… — Ратлидж замолчал, заметив, как дрогнули веки Рассела.

Неожиданно майор широко открыл глаза и сразу поморщился от боли. Узнав Ратлиджа, оглядел палату расширенными от тревоги глазами. Потом сделал внезапный рывок, как будто собирался сесть, но сразу же зашипел от боли — должно быть, плечо у него горело огнем. На лбу у него выступил пот, и он снова осторожно опустился на подушку.

— Лежите тихо, — велел ему Ратлидж. — Врачи очень волнуются за вас, и я тоже.

— Что с мотоциклом? — едва слышно спросил Рассел хриплым голосом. Ясно было, что он не помнит ничего, что с ним было после падения в канаву с «Триумфа».

— Не волнуйтесь, все нормально. Кто-то стрелял в вас возле «Берега». Сейчас вы в лондонской больнице, мы привезли вас оттуда. Помните, как вы отправились к себе в усадьбу?

Майор наморщил лоб, пробуя усвоить то, что ему сказал Ратлидж. Потом, не сводя пристального взгляда с лица Ратлиджа, он переспросил:

— Стреляли? — как будто предположение казалось ему таким же чуждым, как и незнакомая обстановка. — Когда?

— Вчера ночью. Помните, как вы спали в развалинах церкви на окраине Фарнэма? Помните, как Нэнси Бразерс приносила вам еду? — Не сразу, шаг за шагом Ратлиджу удалось рассказать Расселу все, что с ним случилось после падения с «Триумфа» и до того, как он вышел из дома священника среди ночи. Наконец, Ратлидж спросил: — Кто стрелял в вас? Вы знаете?

Майор слегка качнул головой, как будто боялся, что движение снова причинит ему мучительную боль.

— Он… предал меня, — сказал он, косясь на Моррисона.

— Наоборот, он, скорее всего, спас вам жизнь. Приехал ко мне, когда утром нигде не смог вас найти.

— Сказал… он сказал, что не сможет солгать, если вы спросите… если спросите, где я.

— Если бы мы не нашли вас на болоте, вы бы сейчас уже умерли. Да и тогда нам казалось, что вы близки к смерти.

Одна рука слабо дернулась вверх, к груди.

— Я умираю?

— Скорее всего, нет. Но нам нужно выяснить, кто в вас стрелял. Вы хоть что-нибудь помните?

— Ничего.

— Если у вас что-то есть на совести, советую вам облегчить ее. Моррисон, если хотите, исповедует вас.