На 4 кулака - Маргарита Малинина

— Вы чьих будете?

— Что значит — чьих? — не поняла я вопроса, начиная ощущать себя ограбленным Шпаком и ожидая ответной реплики, смысл которой сведется к интересному слову «холоп», а Любимова ткнула подругу в бок, дескать, не мешайся, когда профессионал работает, и, натянув на лицо одну из своих самых обаятельных улыбок, проблеяла:

— Здравствуйте. Мы из соцзащиты. — Катя знала, что у пожилых людей коронная фраза «мы из собеса», которым ранее и именовалась соцзащита, вызывает приступ неограниченного доверия и расположения к пришедшим. Но не в этот раз.

— Убирайтесь прочь, Люди Подземелья! — последовал ответ.

— Ну дела, — пробурчала я себе под нос. — Кто-то говорил про мужчину с приветом? По-моему, это уже приветище.

— Тсс! — шикнула на меня Катерина.

Подумав минут пять, она попробовала вновь, на этот раз в совершенно ином стиле.

— Ты, козел вонючий! — заорала она яростно и стукнула кулаком в дверь. — Ты мне весь потолок залил, чудозвон безбашенный! Кто за евроремонт платить будет?

«Чудозвон? — хмыкнула про себя я. — А уж не путает ли она букву?»

— Я залил?! — неимоверно удивились по ту сторону двери. — Я не мог залить — я не моюсь.

Очередной ответ поставил нас в тупик.

— Вообще? — переспросила я.

— Вообще.

— Совсем-совсем? — поддержала Катя.

— Совсем-совсем, — заверил старик.

— Но почему? — Мы растерялись.

— Секта запрещает, — по-прежнему не открывая двери, ответил невидимый нами собеседник. — Мы — Люди Света! Вода смывает свет!

— Во псих, — шепнула подружка и забарабанила всеми четырьмя конечностями по двери, словно по боксерской груше. — Открыва-ай!!

Наконец окрашенная белым цветом хлипкая прямоугольная деревяшка распахнулась. Голос из вопиющей темноты поинтересовался:

— Чего надо?

— Вы Козенко? — неожиданно оробела Катерина.

— Откуда вам это известно?

— Следователь сказал, — ляпнула я.

— Хм… Казенный дом? Люди Подземелья? Убирайтесь! Свет не может общаться с Тьмой!

— А что, подземелье и тьма — это одно и то же? — искренне заинтересовались мы.

Невозмутимый старческий голос, крякавший в районе моего пупка, гордо ответил:

— Подземелье есть тьма, ибо там нет света! — Железная логика у мужика, даже возразить нечем.

Любимова с укором воззрилась на меня, мол, не с того начала, подруга. Я угрюмо пожала плечами: откуда я могла знать, что чудак так среагирует на невинное слово «следователь»?

— На самом-то деле мы есть Люди Света, ибо имеем желание задать вам пару вопросов, — перешла на сленг сектанта сообразительная Катька.

— Врете. Вы встречались с Людьми Подземелья, следовательно, вы из «темных».

— На самом деле не встречались, ибо Дети Света не есть друзья Детям Тьмы! — со знанием дела сообщила чокнутому старикашке Катя и заговорила инверсиями: — Просто Свет проверить послал нас, насколько члены секты верны ему. Первый экзамен выдержали вы. Э-э, нам можно войти?

— Ура! — незнамо чему обрадовалось старое чудо, правда потом пояснило: — Наконец-то Свет признал меня истинным сыном его! Заходите, заходите…

— Не могли бы вы включить свет? — попросила Катя, потому что мы по-прежнему не видели ни старика, ни интерьер.

— Что вы?! — так испугался непутевый сосед Елены, что голос его, едва не сорвавшись, задрожал, и во мне даже проснулась жалость. — Людям истинного света пользоваться искусственным строго запрещено. Говорите, будто вас послал сам Свет, и не знаете, что Люди Подземелья, заметив зажженную электрическую лампочку, мигом заберут включившего ее в Царствие свое.

Бедный, надо так бояться детей тьмы. Неужель они и впрямь такие страшные?

Подружка щелкнула в воздухе пальцами и радостно произнесла:

— А мы знали, мы просто вас проверяли! Только вот что, Михаил Иванович. Понимаете, для успешного прохождения вами второго экзамена мне нужно достать блокнот и зачитать вам вопросы Света, а как это сделать в темноте — ума не приложу.

— Не поймали, не поймали! — запрыгал он по полу. Хоть и было плохо видно, но седая шевелюра старикашки, как я уже говорила, где-то в районе моего пояса, светясь ярким белым пятном, словно намазанная фосфорной смесью, быстро сменяла положение — то чуть выше, то чуть ниже, — то есть невысокого старика пружинило от пола, как мячик. — Людям Света нельзя пользоваться бумагой и ручкой — это Дети Тьмы.

— То есть подземелья? — уточнила я.

— Нет, Дети Подземелья — это Люди Тьмы, а детища Людей Тьмы — это Дети Тьмы.

— А! Ну теперь-то я поняла! — Это, конечно, сарказм.

— Ну что, прошел я второй экзамен?

— Да, — как-то неуверенно ответила ему Катька, видимо, как и я, вместо того, чтобы что-то понять, запуталась еще больше. — А сейчас для третьего экзамена время настало. Вам необходимо на несколько вопросов ответить. Первый: зачем вы ходили в подземелье к следователю? Это ведь запрещено!

— Только вы не думайте, что я нарушил правила! — опять устрашился Козенко. — Я был разведчиком в царстве «темных». Чтобы раздобыть информацию для Света.

— О чем спрашивали «темные»?

— О Ленке Колесниковой, которую они забрали в свое подземелье. Думали, я поведусь на их удочку и расскажу, что видел, как ее забирали. А меня потом как ненужного свидетеля — да в подземелье. — А не дурак он, пусть и псих! Внутри своих собственных религиозных воззрений Михаил Иванович имел железную, неоспоримую логику. — Нет уж, дудки. Сказал, что ничего не видел.

— А на самом деле? — нащупала Катька нужную тему. — Видели, как ее забирали люди тьмы?

— Да, два раза, — понизил он голос до трагического шепота. — В первый раз мужчина, во второй — женщина.

— Как они выглядели?

— Мужчина высокий. Очень. Больше ничего не припоминаю.

Да, очень выразительная примета. Для тебя, коротышка, и метр шестьдесят пять покажется гигантом.

— Ну а женщина? — спросила я.

— Хм… Стройная, темноволосая, пониже вас.

— Стройная, темноволосая, пониже ее — это я! — взбесилась Катька, которая долго никогда не могла оставаться спокойной. Наверно, ей показалось, что нас водят за нос.

— Нет, не вы. У нее были короткие волосы. И черные, не рыжеватые.

Катерина смертельно обиделась за цвет своих волос, который на коробочке значился как «сияющий махагон» и которым она очень гордилась, и отпарировала: — Вообще-то мои волосы не рыжие, и, если бы вы потрудились включить долбанный свет, вы бы это заметили!

Я задержала дыхание, ожидая, что Козенко сейчас нас раскусит (и все по вине Катькиного взрывного темперамента!), но он только сказал: