Игра в дурака - Ирина Семеновна Левит

здесь уже минут двадцать, и ни одна таратайка не проехала по этой дороге в «Прибрежный». Ни туда, ни оттуда. То есть дорога совсем не загруженная. К тому же совсем не узкая, две машины в один ряд запросто проедут. Козлинский явно с перепугу вильнул в сторону. Если бы неизвестная машина ехала впереди, он бы так не дернулся. Объехал бы, в конце концов. Я просто уверена, ребята, что машина стояла с включенными передними фарами на встречной полосе.

— Именно стояла? — уточнил Игорь.

— В обязательном порядке, — заверила я. — Какой дурак будет при свободной дороге ехать по встречке, да еще и при отвратительной видимости? Я уверена, машина стояла, причем поджидала Козлинского. Иначе зачем ей торчать на этом повороте?

— А что машина могла элементарно сломаться, тебе в голову не приходит? — попытался подловить меня Гена.

— На встречной полосе?

— Всякое бывает. Но в принципе ситуацию рисуешь возможную.

Поскольку у драгоценного начальника не было его любимого калькулятора, то помощника для раздумий пришлось искать из подручных средств. И ничего лучше, чем колесо моей машины, он не нашел. Встал рядом и принялся его пинать. Не сильно, но мне все равно это не понравилось. Я подождала пару минут и все-таки не выдержала:

— Ты пробьешь в колесе дыру, и нам не на чем будет ехать.

— У тебя есть запаска, — проворчал рассеянно начальник.

— И вообще, — продолжила я, — зачем Козлинский так мчался? От этой развилки до дома Лузганова километра два, не больше. А разбился Козлинский примерно в половине двенадцатого. За полчаса до назначенной встречи.

— Зачем?.. — все так же рассеянно повторил Гена и вдруг разом потерял интерес к важной детали моей машины. — Предполагаю следующее. Перед тем как отправиться к Лузганову, Козлинский куда-то заезжал. Об этом мы уже с вами думали. Скорее всего, там, куда он заявился, его встретили отнюдь не с восторгом. Так что ему пришлось уносить ноги. Оттого и летел как угорелый. Однако его опередили, преградили путь — и вот результат. Но как обнаружил Лузганов, — Гена вперился взглядом в Игоря, — за то время, которое у Козлинского было, он мог добраться только в три места. В деревню Поливиха, на отделение совхоза «Пригородный» и на бывшие склады совхоза «Овощевод», где теперь работает фирма «Фортуна».

Вот чему всегда поражаюсь, так это Гениной памяти. Что в его голову упало, то там застревает навсегда. Причем не как в мусорном баке — все вперемешку и ничего не отыщешь, а так ровненько, по полочкам лежит, чтобы в любой момент взять и вытащить. Ведь всего один раз упоминались эти колхозные названия, а он шпарит без запинки.

— «Пригородный», пожалуй, можем отложить на конец, — проговорил Кирпичников. — Лузганов утверждает, что там никого нет. А у него информация точная. Верно, Погребецкий?

Игорь кивнул.

— Вот только про две другие точки он ничего обстоятельно не выяснил. Хотя мог бы и постараться. А теперь нам придется всю землю носом изрыть. Особенно в этой Поливихе, где куча народа.

— Я так не думаю. — Игорь в очередной раз обозрел взглядом окрестности, словно прикидывая, где себе замок построить. — Я вообще не думаю, что за Козлинским по пятам гнались. Если бы так, появление впереди машины для него никакой неожиданностью не стало бы. А по нашей версии, он именно от неожиданности в овраг слетел.

— А если его прижали к обочине, он не удержался и загремел вниз? — предположила я.

— Вряд ли. Козлинский — не хлюпик, а боевой петушок. Он попытался бы вывернуться, и тогда машины бы столкнулись. Но на его машинешке с левой стороны, с которой его могли прижать к обочине, даже царапины нет. Машина впереди стояла, это ты, подруга, правильно догадалась. А значит, есть еще какая-то дорога, причем более короткая, которая к этому свертку ведет.

— Поворот здесь один — на «Прибрежный», — напомнил Гена. — А дальше вроде тупик.

— Вот именно, что «вроде». Лузганов только населенные пункты проверил, а дороги он не проверял. Да, может, и дороги никакой нет. Так, тропка на два колеса.

В поселке «Прибрежный» я отродясь не бывала, в деревне практически тоже никогда, и слово «поселок» у меня только одну ассоциацию вызывает: деревянные домики с сарайчиками, палисадники с огородами и куры, гуляющие прямо по улице. Хотя, конечно, не такая я наивная, чтобы думать, будто в «Прибрежном» огороды разводят.

Здесь «разводили» виллы. В четыре ряда, с ровной асфальтированной дорогой посредине. Землю вокруг шикарных домов нарезали от души, поэтому сами дома вовсе не упирались друг в друга окнами, а возвышались на отдалении с видом гордых индивидуалов. На въезде в поселок никаких охранных заграждений не было, хотя я считала, что обязательно должна стоять солидная будка с мордоворотами и шлагбаум. Зато вокруг каждого участка шли заборы. Не какие-нибудь там деревенские штакетники и не глухие бетонные твердыни, а прямо-таки произведения искусства из литого чугуна. Я не большой спец по сигнализациям, однако уверена, что через эти красивые ограды даже мышь незаметно не прошмыгнет.

— Вон там дом Савелия, — показал Игорь в сторону роскошного сооружения песочного цвета.

— Надо же, сколько денег может принести всего лишь информация, — подивилась я.

— За свое любопытство Лузганов однажды вместе с деньгами получит пулю, — прокаркал Гена.

— В нынешнем веке информация стала самым дорогим продуктом, — просветил нас Погребецкий, после чего тема чужого богатства была тут же исчерпана, и мы переключились на другое.

— Какое-то мертвое царство, — сказала я, озираясь по сторонам.

Поселок действительно казался совершенно вымершим. Мы медленно ехали по поселковому «бродвею», внимательно выглядывая, нет ли где-нибудь еще какой пригодной для автомобиля тропинки, но не обнаружили ничего, включая людей.

— Бизнесмены на работе, дети в школе, жены по телевизору смотрят сериал, прислуга на кухне, охрана, у кого она есть, наблюдает за нами из укрытия, — предположил Игорь. — Если на другом конце поселка действительно тупик, то на обратном пути кто-нибудь, возможно, обнаружится, выясняя, чего мы тут выискиваем.

— Возвращаться — плохая примета, — отчего-то вспомнила я, но напрасно. Потому что делать это нам не пришлось.

Поселок, искусственно «посаженный» в живописном месте, закончился оградой, за которой почти сразу же начинался густой лес.

— Приехали, — сказала я, — дальше дороги нет.

— Да? — Гена открыл дверь машины, высунулся наружу и разве что принюхиваться не начал.

Игорь на заднем сиденье попытался разглядеть окрестности через окошко, но остался неудовлетворенным.

— Значит, уверена, дальше дороги нет? — Гена повернулся ко мне и покачал головой. — Правильно Погребецкий ругает тебя за невнимательность к мелочам. И он ткнул пальцем в сторону ограды.

Я пригляделась и поняла: есть дела, которые доверять мне совершенно нельзя. Провалю