Полное затмение - Лиз Ригби

— Ш-ш-ш, — прошипел Ломакс.

— Ты негодяй, Ломакс, ты полное дерьмо!

— Джулия не просила меня, и она не хотела, чтобы я… — начал Ломакс.

Упоминание о Джулии еще больше разъярило Ким.

— Ты сказал, что это будет отпуск, ты сам так сказал! — зашипела она. — Я хочу, чтобы ты снова стал таким, как был, до того, как встретил эту глупую девицу, которая только и знает, что жеманничает в обсерватории.

— Я ничуть не изменился, — отвечал Ломакс.

— Ну да, конечно, разок посмотрел на нее — и тут же сбрил бороду и начал выдвигать дикие обвинения против того, кто не причинил тебе никакого вреда, а затем взял да и разрушил свою карьеру, просто чтобы стать ее… ее рабом. Куда уж лучше! Вот во что ты превратился.

Хозяйка оперлась на прилавок, не таясь разглядывая их. Ломакс заплатил.

— Да уж, видно, брак ваш в опасности, — тихо промолвила женщина. Ломакс протянул руку за сдачей. — Вы должны решить, кто за что отвечает, и твердо придерживаться этого, — посоветовала она Ломаксу. — Тогда не будет ссор. Мы тут так и поступаем.

Снаружи собирались тучи. Идти к машине не по солнцепеку казалось облегчением. Подъехал пикап, забитый детьми. Они бросились к открытой двери кафе. Дети были одеты в яркие футболки, их смех отражался от пустых стен кафе и эхом отдавался по заправочной станции. Кто-то поднял руку, и дети образовали неровную шеренгу. Узнав хмурые лица Ломакса и Ким, дети притихли.

Ломакса терзали обвинения, выдвинутые Ким. Он пытался сосредоточиться на мелькающих дорожных знаках. Через несколько миль вывеска обещала дом с призраками. Некогда его обитателям довелось провести там жуткое время. Похожие на привидения фигуры высовывались из окон.

— Что я должен сделать? — наконец спросил он.

— Постарайся расслабиться.

Ломакс вынужден был признать, что Ким права — последнее время он был не слишком весел. Почти всю поездку молчал, погрузившись в мысли о Джулии.

— С тех пор как ты побрился, ты стал злее. Я никогда не думала, что у тебя под бородой такая челюсть.

— Ну, знаешь, у всех божьих тварей есть челюсть.

— А твоя более острая, чем я думала. И сам ты стал более резким.

Ломакс с неприязнью слушал Ким. Он коснулся щеки. С тех пор как он последний раз брился, прошло уже несколько дней. Ломакс чувствовал себя настоящим кактусом.

— Постарайся стать более внимательным и даже нежным.

— Ты ревнуешь.

— Само собой. Разве я отказываюсь? Ты был моим другом, а стал ее комнатной собачонкой.

— Да ладно, Ким. Я и сейчас твой друг.

Ким покачала головой. На лице ее залегли незнакомые тени. Ломакс надеялся, что она не собирается снова заплакать.

— Ты отдалился от меня. Мы едем в одной машине, а между нами словно целая пустыня, — добавила она.

Вероятно, под влиянием собственной пафосной речи Ким начала шмыгать носом.

— Ерунда, — сказал Ломакс. — Давай остановимся.

— Я могу вести машину, — всхлипнула Ким.

Она смотрела на дорогу перед собой, слезы текли по щекам. Ломакс беспокойно заерзал на месте.

Они въехали в пригород. Показался дом с привидениями.

— Хочешь зайти? — неожиданно спросила Ким.

Ломакс решил доказать, что пришло время проявить любезность.

— Конечно, хочу.

На стоянке Ломакс сказал:

— Ким, не плачь…

— А я и не плачу, — отвечала она.

Слезы рекой лились по лицу.

— Может быть, посидишь здесь немного?

— Не буду.

Они направились к дому. Ким шмыгала носом. Лицо ее было мокрым, глаза — красные. Мужчина, который продавал билеты, с недоумением уставился на Ким, затем вопросительно посмотрел на Ломакса.

— Все в порядке? — спросил он.

— В порядке, — ответила Ким.

Мужчина обратился к Ломаксу:

— Экскурсия только началась. Ступайте прямо в эту дверь, и вы нагоните их.

Гид уже завел свою говорильню. Когда Ким и Ломакс вошли в мрачную комнату, он остановился. Затем гид продолжил, но внезапно был прерван жутким ведьминым завыванием. Ломакс уже решил было, что это часть аттракциона, и вдруг до него дошло, что звук исходит от Ким. Гид снова остановился. Экскурсанты повернулись к ним. Ким попыталась извиниться, но слова потонули в слезах.

Ломакс вывел ее через заднюю дверь.

— Я же говорил вам, что с ней не все в порядке, — заметил кассир.

— Пожалуйста, перестань плакать, — умолял Ломакс.

— Я и не плачу.

Они снова залезли в машину. Пес поглядывал на них.

— Чего ты так расстроилась?

— Просто я знаю, что ты не можешь справиться с этим, — отвечала Ким. — Ты не виноват. Ты одурманен ею.

Сказано было резко.

— Я просто влюбился. Это называется быть одурманенным?

Ким не обратила на его слова внимания:

— Ты одурманен настолько, что решил проехать сотни миль через всю Америку, чтобы подтвердить свою догадку, которая может помочь ей. Думаешь, кукла Барби сделала бы для тебя то же самое?

Ломакс помедлил.

— Нет, — признался он. — Но она попала в беду, и…

— И это все, что она умеет? Выглядеть беспомощной? И парни тут же встают по струнке и перекладывают ее заботы на себя?

— Она вовсе не перекладывает свои заботы. Это ты перекладываешь. У меня выдалось свободное лето, и я решил помочь Джулии тоже стать свободной. Думаешь, мне не хотелось бы сейчас наблюдать за небом, сидя в теплом свитере в обсерватории?

Напоминание о роли, которую она сыграла в изгнании Ломакса из обсерватории, отрезвило Ким.

— Если бы ты смог разглядеть ее, — тихо промолвила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Она изображает из себя маленькую девочку, а ты… ты клюнул на эту удочку.

— Ничего она не изображает. Она очень умна.

— Ну вот, опять за свое. Говорю же, ты одурманен.

— У Джулии была очень тяжелая жизнь. Мать умерла. Отец… ну, как бы то ни было, он тоже умер…

— А она вышла замуж за преуспевающего адвоката. Да уж, не повезло.

— А теперь и он мертв. А ее обвиняют в его убийстве. Это ужасно.

— Почему ты так уверен, что она не убивала его?

— Брось, Ким.

— Ну ладно, ладно. Почему ты так уверен?

— Она просто не могла этого сделать.

— А ты собираешься доказать это, не так ли?