Та, которой не стало - Сандра Браун

– Тогда ты, наверное, поймешь меня правильно, если я скажу, что после встречи с Джиллиан моя жизнь полетела под откос. И зачем вы только поменялись местами!

Она поднялась с кровати так стремительно, что полы ее халата разошлись, оголив почти до бедра стройные ноги. Со стуком поставив стакан на стол, она повернулась к нему, и ее глаза гневно сверкнули в полутьме.

– Знаешь, что мне только что пришло в голову? Что, если бы не ты, с моей сестрой вообще бы ничего не случилось!

– Ты права. – Его спокойный тон отрезвил ее. Она ждала спора, яростных возражений, но, когда Харт ничего больше не прибавил, она обнаружила, что ей совершенно нечего сказать.

Харт внимательно наблюдал за ней.

– Ну, теперь ты готова слушать? – спросил он почти задушевно.

Все еще злясь на него, она поплотнее запахнула халат и снова села.

– Налить тебе еще? – осведомился Харт бесстрастным голосом, заметив, что ее стакан пуст. Но она только покачала головой.

– Достаточно… А теперь рассказывай!

– Окей. – Он слегка наклонил свою красивую голову. – Давай-ка припомним все известные нам факты и попробуем разобраться, что может за ними стоять на самом деле.

– Но зачем тебе это? – не удержалась она от вопроса. – Ведь в тот день, когда Лоусон собрал нас в полицейском управлении, ты совершенно ясно дал понять, что не хочешь ввязываться в эту историю ни в каком качестве, что ты – просто случайный свидетель и что единственное, к чему ты стремишься, это как можно скорее вернуться к своей обычной жизни.

– Вначале я и сам так считал, – кивнул Харт. – Я не желал, чтобы меня против моей воли втягивали в какую-то грязную историю. Ведь не я заварил эту кашу, и мне казалось, что расхлебывать ее должен тот, кому это положено по должности. Ты была совершенно права, когда назвала меня эгоистом, – это был действительно эгоизм чистой воды, хотя я до сих пор предпочитаю называть это чувство инстинктом самосохранения, присущим каждому нормальному человеку. – Он ухмыльнулся: – Впрочем, теперь я считаю иначе.

– С чего бы это? Неужели в тебе проснулась совесть? Или все дело в этом твоем «инстинкте самосохранения»? Ты понял, что и твоей жизни грозит опасность, и немедленно перестроился…

– Считай, что у меня проснулась совесть. – Харт улыбнулся, но она никак не отреагировала, и он снова посерьезнел. – Окей, Мелина, можешь считать, что я струсил. Я и вправду вел себя не очень достойно.

– Ты повторяешься, Харт. Ближе к делу!

– Я бы не хотел называть причину, которая привела меня к тебе сегодня. Пусть это останется моей тайной, ладно?

– Нет, не ладно. Пока ты не расскажешь мне честно и без утайки, почему ты пришел сегодня ко мне, я не смогу тебе доверять.

– Хорошо. Достаточно будет, если я скажу, что эта причина имеет отношение к Джиллиан?

– А ты не врешь?

– Клянусь, это правда! Мои мотивы по большей части связаны с твоей сестрой и с ее… с тем, что с ней случилось. – Харт не стал пускаться в подробности, но Мелине этого было достаточно.

– Окей. Говори.

– Мне пришло в голову, – сказал Харт, – что тот, кто убил Джиллиан, сегодня вечером пытался убить меня.

Одной этой фразы Харта хватило, чтобы полностью завладеть ее вниманием.

– Во всяком случае, – продолжал Харт, – меня заставили поверить, что моей жизни грозит серьезная опасность. Сегодняшний инцидент мог быть всего лишь предупреждением, а раз так…

– Ты испугался?

– Больше разозлился. Быть может, все дело в моей индейской крови, но… Короче, я вскипел. Никто не смеет безнаказанно прыгать на меня в темноте и еще грозить, что свернет мне шею, как цыпленку! Не в моем характере задрать лапки кверху и сдаться. Нет, тот, кто решит убить меня, быть может, в конце концов добьется своего, но сначала он получит хорошую драку!

– Но ведь убийца Джиллиан мертв.

– А откуда ты знаешь, что он действовал в одиночку? И что за ним никто не стоял, никакие силы?

– Какие силы, Харт?! Масоны? Коммунисты? Опомнись!

– Нет, предположить, что Гордон был одиночкой, – это всего лишь только логично.

– Если это логично, тогда почему вчера вечером ты снова побывала возле его дома?

Глаза Мелины округлились от удивления. Ее рот удивленно приоткрылся.

– Откуда ты знаешь?

– Я сам был там примерно в то же время, – признался Харт. – Гараж, в котором он жил, все еще был обнесен желтой полицейской лентой. Я… мне хотелось только убедиться, что Гордон действительно был тем самым убийцей. И что он убил Джиллиан исключительно из-за того, что в его гнилых мозгах полетели последние предохранители. Но около его дома я увидел тебя.

Ты сидела в своей машине и так пристально смотрела на его окна, что не заметила, как я проехал мимо. Как бы там ни было, твое присутствие там еще больше укрепило мою уверенность, что Лоусон проглядел что-то очень важное. Ну не верю я, что Гордон сам все это задумал и осуществил! Для этого у него кишка тонка. Пустить себе кровь – на это у него, быть может, мужества и хватило, но убить другого человека… Нет, на это он не способен. Можешь мне поверить, в людях я немного разбираюсь.

Последние его слова она пропустила мимо ушей. Ну что он мог знать о людях? Ведь последние несколько лет Харт имел дело исключительно с астронавтами и военными – людьми закаленными, волевыми, сдержанными и… здоровыми душевно. Однако тот факт, что и Харта потянуло к дому Гордона, говорил о многом. Как он сам убеждал ее несколько минут назад, таких совпадений просто не бывает.

– Я отправилась туда, надеясь на озарение, – призналась она. – Или хотя бы на то, что там я пойму: дело действительно закрыто. Но ни того, ни другого… Не произошло, – закончил он.

– Да, – кивнула она. – Оттуда я уезжала, испытывая сомнения едва ли не большие, чем прежде. Во всей этой истории есть что-то, какая-то недосказанность, тайна… Я почти убеждена, что сам Гордон, как ты и сказал, никогда бы на такое не пошел. У него просто не тот характер.

– Ты считаешь – кто-то мог знать о болезненной страсти Гордона в отношении Джиллиан и использовать его, чтобы расправиться с ней?

– Что-то в этом роде. – Она с силой ударила кулаком по постели. – Но кто это мог быть? Кому помешала моя сестра?! Кому она встала поперек дороги?!

Харт допил все, что оставалось в его стакане, и, задумчиво посмотрев сквозь него, поставил на пол рядом с креслом. Ни скотч, ни лекарство не смогли справиться с тупой болью, пульсировавшей в правой половине головы. Лед в пакете давно растаял, и он чувствовал, что глаз опухает все больше.

– Есть одна организация, называется – Ассоциация по защите прав коренных американцев. Ее представители предлагали мне сотрудничество… – Он вкратце рассказал о своих встречах с Лонгтри и Эбботом.