Молчание в тряпочку - Татьяна Луганцева

Яна обвела глазами собравшихся людей, которые были вынуждены слушать рассказ Лилии Степановны. Ричард сидел, закинув ногу на ногу и хмуро, не отрываясь, смотрел на носок своего черного ботинка, следователь с бесстрастным выражением лица делал записи у себя в блокноте. Лера отсутствовала, так как слушать, что из-за нее было убито столько народа, она больше не могла. Ей и так еще предстояли бесконечные беседы со следователем. К тому же ее увезли на «Скорой» вместе с Сергеем и Григорием Андреевичем, которому тоже была необходима врачебная помощь и рентгеновские снимки сломанных ребер. Лилия Степановна, постаревшая сразу лет на десять, продолжала гнусавым голосом свое повествование:

— Я ходила на работу каждый день к этим никому не нужным старикам и каждый день безумно боялась за своего сына, что он попадется на своих преступлениях. Как же мне все это надоело! Как я ненавидела свое существование, я даже не могла наладить свою личную жизнь, боясь, что мой мальчик приревнует меня к мужчине и легко избавится от него. А еще эти его устрашающие, прогрессирующие приступы бронхиальной астмы! Тогда я решила создать свою лабораторию и найти для Жени лекарство. Несколько лет я мучилась над своими опытами в маленькой комнатенке этой прачечной. Но на мои опыты и химические препараты требовались немалые деньги… И тогда мне в голову пришла гениальная мысль — избавляться от моих стариков, как от ненужного жизненного хлама, и после их смерти поправлять свое материальное положение. Сделать это было нелегко. Я перечитала тонну литературы юридического толка и сама, можно сказать, стала высококлассным юристом. А что делать? Я должна была обезопасить свою деятельность со стороны закона. К тому же больше всего на свете я хотела вылечить своего мальчика! Кто меня сможет упрекнуть в материнских чувствах? Женя ведь еще очень молод, он должен был радоваться жизни, а не зацикливаться в своем мире навязчивых идей! А эти люди, мои пациенты, уже прожили жизнь, в основном никчемную, раз под старость оказались никому не нужны и не дороги… У меня была надежда помочь сыну, и я не могла ждать, когда они будут умирать естественным путем! Евгений не мог ждать! Все равно все старики рано или поздно умерли бы, я только немного ускорила этот процесс.

— Эту речь оставьте для адвоката, — сухо прервал ее следователь. — Сейчас нас интересует ваша преступная деятельность в «Прогрессе».

— Я знала, что меня будут тщательно проверять, поэтому с большой осторожностью отнеслась к выбору способа умещвления стариков. Я не знаю, кто ты такая, — злобно посмотрела директриса на Яну, — и как ты смогла, не имея специального образования, догадаться, каким способом я это проделывала! Ни один эксперт не нашел яда, никто меня не заподозрил, а вот ты!..

— Я положилась на свою интуицию, которую подстегивал взгляд горящего в огне человека. — Яна победно посмотрела на Ричарда, словно проверяя, оценил он ее умственные способности или нет.

Выйдя на улицу, Яна удовлетворенно осмотрела корпуса «Прогресса» и, подняв в небо кулаки, потрясла ими в воздухе.

— Я сделала это! Я развалила это змеиное гнездо! Больше ни один человек не умрет здесь! Изобретательная семейка монстров! Я сама подсказала способ избавления от Дмитрия Ивановича, порекомендовав показать его наркологу. Лилия Степановна разлила спирт, подожгла его и закрыла его комнату, а заодно и комнату женщины, с которой он общался. Бездушные люди! Надеюсь, что и директрисе тоже предстоит гореть в аду! Что ей пожар в одном корпусе пансиона и гибель несчастных людей, если она спасала своего сына-шизофреника с его криминальными фантазиями!