Лабиринт Ворона - Наталья Солнцева

Лариса с интересом всматривалась в его бледное отекшее лицо с закрытыми глазами, потом наклонилась и приложила пальцы к артерии на шее. Под слоем жира едва-едва бился пульс. Жив! Жив… Пусть полежит в клинике, подлечится, подумает, как довел себя до такого жалкого состояния…

После того как приехавшая кардиологическая бригада забрала Калмыкова, его супруга устало опустилась на диванчик в кухне. На столе валялись бутылочки с каплями и упаковки таблеток из разоренной аптечки… Лариса нашла валокордин, накапала себе двойную порцию и выпила. Ей самой следовало успокоиться. Скоро сын придет из колледжа, надо будет что-то объяснять ребенку…

Врач «Скорой помощи» сказал ей, что опасность для жизни ее мужа минимальная, однако ему следует провести курс терапии, а после выписки он должен строго соблюдать медицинские рекомендации.

«Как же! – злорадно подумала Лариса. – Будет он сидеть на диете! Едва очухается, сразу потребует, чтобы я тайком пронесла в больницу отбивные и кока-колу! И физкультурой его никто заниматься не заставит. Даже под страхом смерти!»

Она похвалила себя за то, что отдала подозрительную тетрадь Карелину. Черт его знает, в какую аферу могла втянуть Калмыкова его новая пассия! С некоторых пор у него конкретно снесло крышу. Сам на себя стал не похож. Вот, сердце прихватило…

Лариса долго сидела на кухонном диванчике, размышляя, в какой роли подвизался в последнее время ее муж – палача или жертвы? Чаша весов склонялась то в ту, то в другую сторону. Так и не придя к окончательному выводу, она со вздохом поднялась и отправилась в ванную – освежиться под душем. Потом позвонила сыну, спросила, где он задерживается. Узнав, что на дополнительных занятиях по математике, позволила себе расслабиться и прилечь… Сон сморил ее мгновенно, едва она сомкнула веки.

…Странная и жутко неприятная дама в черном платье и шляпе грозила ей пальцем. Лариса вздрогнула, но не проснулась. Дама опять появилась перед ней, потрясая остро отточенным топориком, в точности таким же, как в багажнике у Калмыкова… Лариса пыталась закричать, позвать на помощь, но ее губы и язык онемели, не слушались. Вместо крика она только беспомощно смотрела, как высоко занесенное сверкающее лезвие опускается на ее голову…

К счастью, мелодичный сигнал мобильника прервал этот кошмар. Звонил Матвей.

– Ты в порядке? – беззаботно осведомился он. – Надеюсь, Калмыков не обнаружил пропажу?

Лариса почувствовала, как у нее свело горло и защипало в носу.

– Ну да… размечтался! – простонала она. – Еще как обнаружил! Я чудом осталась жива! Он хотел… хотел меня у-убить…

Раздавшиеся в трубке рыдания убедили Матвея, что Лариса не шутит. Какая-то доля правды в ее словах имеется.

– Где он сейчас?

– В больнице… у него сердечный приступ… Это меня и спасло!

– Неужели весь сыр-бор из-за тетради?

– Он просто сумасшедший… больной на голову… – Лариса захлебывалась слезами. – Ты бы видел, как он на меня набросился!

При ее склонности все преувеличивать и драматизировать Матвей представил себе обычную потасовку между супругами. Лариса привыкла из мухи делать слона.

– Приехать к тебе? – из вежливости предложил он.

– Нет, что ты! Скоро сын придет…

Они обменялись ничего не значащими фразами и попрощались.

– А что это за тетрадь? – спохватилась она. – Ты выяснил?

Но абонент уже успел отключиться. Лариса вытерла слезы и задумалась. Может, эта чертова тетрадь – улика, которая может разоблачить Калмыкова? Тогда зачем он спрятал ее в собственном гараже? Хотя… маньяк, он и есть маньяк… его действия необъяснимы с точки зрения здравой логики… Не сделала ли она ошибку, выпустив такой аргумент против мужа из своих рук? Кстати, что там было написано?

Содержание тетради совершенно не заинтересовало Ларису – уже на второй странице она бросила читать, тут же забыв, о чем повествовали слегка наклонные выцветшие чернильные строчки. Тогда ее заботило другое: поскорее поделиться с Матвеем своими подозрениями.

* * *

– Так это же история Донны Луны! – вырвалось у Астры. – Смотри-ка… женщина в золотом чертоге очень даже смахивает на царевну Софью. А таинственный «эксперимент» – на тот роковой спектакль «Баба Яга – костяная нога», после которого умерли сначала царица Агафья, а потом и молодой царь Федор. Вот и пометка переводчика на полях… магнетизм! Мысленное воздействие!

Матвей рассеянно кивал.

– Видать, Волынский, спасший Сьюзи от разбойников, плохо поддавался гипнозу… вот она его и убила. Отравила как пить дать! – заявила Астра.

– А что, по-твоему, она называет «главным сокровищем»?

– Гиперборейское зеркало! – с ходу выпалила Астра. – С его помощью Донна Луна собиралась устроить пожар в «Комедийной хоромине». Если не удастся мысленно внушить со сцены будущему царю Петру и его дружкам чувство необратимости близкой смерти. Полагаю, переводчик абсолютно прав, считая Брюса потенциальной жертвой Донны Луны. Молодых людей спасло чудо!

– Эта Донна Луна выбрала себе достойную покровительницу. Я имею в виду царевну Софью. Куда лучше заручиться поддержкой венценосной особы, нежели нанимать шайку бандитов или пьяниц для расправы с неугодными.

– Судя по письмам, дамочка была не из робких. Если она отважилась посещать подпольные притоны и курильни, то…

Матвей улыбнулся. Его умиляло, как Астра хватала на лету верную мысль.

– Сьюзи… что мне напоминает это странное имя? – задумалась она.

– В переводе с английского – Смуглая.

– И Долгушина была смуглой. Все-таки плясать придется от нее. Она знала историю Донны Луны и решила разыграть старую карту… но зачем? Правда, на роль Бабы Яги пригласили другую женщину…

– В одну реку дважды не войдешь, – философски заметил Матвей. – Да и карта оказалась битая.

– Как все запутано…

– Кто-то грамотно подчистил концы и оставил нас с носом.

– Надо бы еще раз поговорить с Калмыковым.

– Он в больнице… с сердечным приступом. К нему не пускают. Лариса жаловалась, что муж на нее набросился. Кстати, из-за этой самой тетради! Заметил пропажу.

– Послушай, а где Калмыков познакомился с Долгушиной?

– В «Гвалесе», я же говорил.

Они сидели в маленькой полутемной кофейне, где можно было заказать кальян. Мужчина в восточной одежде и феске приносил его уже раскуренным. Пахло сладковатым фруктовым табаком и жареными кофейными зернами.

– А что, по-твоему, Сьюзи подразумевает под «утраченным»? Какую-то вывезенную Брюсами реликвию?

– Переводчик склонялся именно к этой мысли, – подтвердил Матвей. – Признаться, мне она тоже кажется подходящей. Лев и Единорог! Они меня зацепили… Помнишь, Калмыков обмолвился про Глаз Единорога?