Бой бабочек - Антон Чиж

Александров зажмурился. Он ждал, что сейчас раздастся визг и начнется потасовка. Но пока раздавались только восторженные возгласы. Он приоткрыл глаза. Картина была невероятная: Отеро целовала Кавальери, итальянка отвечала нежным поцелуем в щечку. Как будто не было ни вражды, ни соперничества, ни мешка с песком. Не говоря уж о сочных эпитетах с обеих сторон. Две змеи так нежно не обвивают друг дружку, как обнимались они. Прекрасно понимая, что и зачем делают, не сговариваясь заранее, а поддавшись воле зрителей, пусть и репортеров. Импровизация удалась на славу. Теперь газеты наверняка выйдут с заголовками о поцелуе накануне последней битвы.

Они произвели фурор. Объятий было достаточно. Легонько оттолкнув Кавальери, Отеро заняла свое кресло. Она закинула ногу на ногу, чтобы всем были видны ее туфельки, и расправила складки так, чтобы спускались волнами. Кавальери глубоко села в кресло, почти лежа. Грудь в кружевном лифе, как бы случайно поднявшаяся, приковала взгляды мужчин. Война бабочек началась…

Репортеры старательно задавали идиотские вопросы, по мнению Ванзарова. Он держался в тени, стараясь не попасться на глаза.

Среди пишущей братии выделялся один, который не имел блокнота и карандаша. Растрепанная кучерявая шевелюра, длинное пальто, болезненные круги под глазами, отрешенный взгляд. Он смотрел в пол, лишь изредка поднимая глаза. Правая рука была в кармане пальто. Но Ванзаров не мог пока ничего предпринять. Схватить странную личность означает устроить скандал, о котором напишут все. И не беда, что завтра утром газета выпадет из рук изумленного Шереметьевского. Так или иначе, тайна отпуска будет раскрыта. Но главное, он опасался нанести вред Кавальери. Ну, и Отеро. Обещал же защищать обеих… Оставалось держаться наготове.

Любопытство пишущих господ вертелось в основном вокруг драгоценностей и сюрпризов, которые ожидались на двойном бенефисе. Александров был очень доволен: это как раз те подробности, какие обожает смаковать публика. Билеты, конечно, давно распроданы. Но ажиотажа много не бывает. Хорошо бы еще, чтобы безбилетные штурмовали театр, висли на окнах и ломились в проход. Вот это была бы настоящая сенсация.

Между тем Отеро отвечала, что не раскроет всех секретов. Пусть это будет подарок для публики. Она готовит нечто такое, что останется в памяти навсегда. Про драгоценности не стала много говорить, лишь намекнула, что будет в новых, еще не виданных. Публика отчего-то падка на блеск драгоценных камней. Хотя, по мнению Ванзарова, что там сверкает на шее актрисы, стекло или брильянты, из зала не разобрать.

– Какие украшения наденете вы? – спросил репортер Кавальери.

Она застенчиво улыбнулась.

– Дождитесь – и увидите, – ответила она так, что у Александрова немного похолодело внутри. Не было уверенности в голосе звезды! Уж не задумала ли она какую-нибудь новую пакость?..

– Какую главную арию исполните?

– Пусть это будет приятной неожиданностью…

Только неизвестно для кого: для публики или Отеро. Александров предпочитал об этом не думать. Как-нибудь сложится…

Время истекало. Обе звезды утомились от вопросов и щупающих взглядов. Александров понял, что пора заканчивать. Он вышел вперед, наемного заслонив собой звезд, и объявил, что на этом интервью окончено. Низко поклонившись, он попросил у почтенной публики отдать должное актрисам, и отступил в сторону с умением конферансье. Репортеры дружно забили в ладоши – голодные волки получили по куску свежего мяса. Сейчас побегут по редакциям строчить заметки и заголовки на первую полосу. Дамы встали. Отеро помахала и быстро пошла из зала. Кавальери задержалась, будто ждала кого-то. Александров говорил ей что-то на ухо, она не замечала.

К ней уже потеряли интерес. Грохотали стулья, репортеры громко переговаривались, смеялись и делились впечатлением. Они выходили шумной толпой, гудящим роем мух.

Ванзаров вжался в стену и отвернулся, чтобы его не заметили. Что вполне удалось. Репортерам дела не было, кто там маячит в темноте. Зал быстро опустел. Стулья стояли в беспорядке. Только на одном еще сидел человек. В черном пальто он был плохо заметен. Ванзаров держал его в поле зрения.

Юноша поднялся. Рука его осталась в кармане пальто. Он медленно, с усилием двинулся по направлению к сцене. Перед ним оставалось несколько стульев. Дальше была Кавальери. Теперь он не спускал с нее глаз.

Она ощутила его взгляд, пошатнулась, отпрянула и наткнулась на барьер оркестровой ямы. Кавальери следовало бы бежать в сторону, но она не могла пошевелиться. Только смотрела на черную фигуру, приближавшуюся к ней. Оставалось три шага. Он вынул руку, сжимавшую револьвер. Ствол опущен. Ванзаров успел заметить: модель малого калибра. Юноша в черном с усилием поднял руку. Дуло смотрело прямо в декольте. Кавальери закрыла глаза и стала шептать молитву. Ее нашли, убийца неумолим, это конец… Финита ля комедиа…