Посмертный портрет - Нора Робертс

Это было прекрасно и принадлежало ему. Правда, совсем не так, как он привык.

Он прилетел из Дублина в Шэннон на самолете. Во-первых, так было быстрее; во-вторых, после ночной попойки у него нещадно болела голова. Но по какой-то неясной причине в Клэр он отправился на машине, пытаясь отсрочить приезд.

Что он им скажет, черт побери? Все, что приходило в голову, казалось неправильным. Он никогда не сможет найти нужные слова. И пытаться нечего. Потому что логике это не поддается.

У него есть своя семья – и в то же время с этими людьми его связывает только призрак.

Но этот призрак маячил у него перед глазами, бродил по полям и стоял посреди двора, заросшего цветами.

«Она не бросила меня, – думал Рорк. – Разве я могу бросить ее?»

Дорога петляла по лесу, которому было не больше пятидесяти лет. Потом деревья сменились полями и холмами. Их лениво освещали солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь облака. У изгороди паслись коровы и лошади. Это заставило его улыбнуться – близость животных не доставила бы удовольствия его копу. А при виде аккуратного старичка в кепке, белой рубашке и галстуке, проехавшего навстречу на маленьком тракторе и помахавшего рукой, Ева совсем растерялась бы.

«Зачем? – спросила бы она обиженным голосом, который так и звучал у Рорка в ушах. – Зачем они это делают?»

Он тосковал по ней так же, как тосковал бы по утраченной руке или ноге.

Если бы он попросил, Ева полетела бы с ним. Но он не попросил. Не мог. Эта часть его жизни не имела к ней отношения. И слава богу. Он закончит дело, вернется домой, и все будет хорошо.

«ДО МЕСТА НАЗНАЧЕНИЯ ПЯТЬСОТ МЕТРОВ», – сообщил бортовой компьютер.

– Ладно, – сказал себе Рорк. – Семь бед – один ответ.

Значит, это была их земля. Земля его матери. Эти холмы, эти поля и пасущийся скот. Серый коровник, каменные амбары и изгороди.

Каменный дом с цветущим садом и белыми воротами.

У Рорка дрогнуло сердце и пересохло во рту. Ему отчаянно захотелось проехать мимо и никогда не возвращаться сюда.

Она жила здесь. Это было родовое гнездо, и она жила здесь. Спала здесь. Ела здесь. Смеялась и плакала.

О боже…

Он заставил себя свернуть на подъездную аллею (которую местные жители наверняка именовали улицей) и поехать следом за маленькой малолитражкой и старым фургоном. Слышалось пение птиц, лай собаки и отдаленный стук работающего мотора.

«Деревенские звуки, – подумал Рорк. – Она слышала эти звуки каждый день и, в конце концов, перестала обращать на них внимание. Не потому ли она и уехала? Чтобы услышать новые звуки, звуки большого города? Голоса, музыку, шум машин?.. Впрочем, какая разница?»

Рорк вышел из автомобиля. Он не раз смотрел в лицо смерти и убивал сам – как сгоряча, так и хладнокровно. Но никогда в жизни не испытывал большего страха, чем страх постучать в ярко-синюю дверь старого каменного дома.

Он миновал красивые белые ворота, прошел по дорожке между клумбами, поднялся на невысокое крыльцо и постучал в синюю дверь.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Женщина с лицом его матери. Правда, постаревшим на тридцать лет. Но ее волосы были такими же золотисто-рыжими, глаза зелеными, а кожа – бело-розовой, как молоко с лепестками роз.

Ростом она была ему по плечо, и от этого у Рорка почему-то сжалось сердце.

Женщина была одета скромно, но со вкусом: синие брюки, белая блузка и белые парусиновые туфли на маленьких ногах. В руке она держала красно-белое кухонное полотенце. Рорк увидел все разом – вплоть до золотых колечек в ушах – и почувствовал запах ванили, доносившийся с кухни.

Лицо у женщины было милое и спокойное. Было видно, что она никуда не торопится.

Он сказал единственное, что пришло в голову:

– Меня зовут Рорк.

– Я вас узнала. – Говорила она с сильным акцентом западных графств. – Думаю, вам лучше войти.

– Прошу прощения, что потревожил вас.

– Вы хотите сообщить что-то неприятное? – Она отошла в сторону. – Пойдемте на кухню. Чайник еще не успел остыть.

Закрывая дверь, женщина увидела его элегантную темную машину и подняла бровь.

– Значит, слухи о том, что деньги лезут у вас из ушей, не говоря о прочих частях тела, верны.

В жилах Рорка застыла кровь, но он кивнул. Если они хотят от него денег – что ж, будут им деньги.

– Я хорошо обеспечен.

– Понятно. То же самое, но другими словами. Все зависит от того, кто это говорит, верно?

Она пошла на кухню, миновав общую гостиную и жилые комнаты, полные свежих цветов. Все здесь было таким же аккуратным, как и сама хозяйка.

За большим кухонным столом могло разместиться человек двенадцать. Судя по огромной плите, которой часто пользовались, громадному холодильнику и длинным полкам цвета сливочного масла, дом не пустовал. Окна над раковиной смотрели в сад, на поле и холм. На подоконниках красовались горшочки с травами. Кухня была удобная и веселая.

– Садитесь, Рорк. Дать печенья к чаю?

– Нет, спасибо, я сыт.

– А я съем. Нам с вами беречь фигуру не требуется.

Женщина захлопотала по хозяйству, и Рорк подумал, что ему дают время освоиться. Она поставила на стол простые белые кружки и положила печенье на красивую синюю тарелку. Чайник еще действительно не остыл. Когда с делами было покончено и чай разлит по кружкам, она села и взяла печенье.

– Я не ждала, что увижу вас на пороге этого дома. Почему вы приехали?

– Я думал… я чувствовал, что… – Рорк сделал глоток. Видимо, времени, отпущенного на то, чтобы прийти в себя, оказалось недостаточно. – Я узнал о вас… о Сиобан… всего несколько дней назад.

Она выгнула бровь.

– И что же вы узнали?

– Что она… существовала. До сих пор я был уверен, что моя мать оставила меня, когда я был ребенком.

– В самом деле?

– Мэм…

– Меня зовут Синеад. Синеад Лэнниган.

– Миссис Лэнниган, я никогда не слышал имени Сиобан Броди. Я думал, что мою мать звали Мег. Я помню об этой женщине только то, что у нее была тяжелая рука, и что она ушла, оставив меня с ним.

– Твоя мать… твоя настоящая мать не оставила бы тебя до последнего вздоха.

«Значит, она знает, – подумал Рорк. – Знает и о том, что ее сестра давно мертва».

– Теперь мне это известно. Он убил ее. Я не знаю, что вам сказать.

Она осторожно поставила чашку.

– Рассказывайте, что вы знаете. Именно этого я и ждала.