Шпион - Павел Астахов

Консул сразу увидел эту пробежавшую между следователем и адвокатом искру, но вот что за ней стояло, определить не мог.

«Неужели все-таки сговор?»

Такой сговор нападения и защиты был совершенно ожидаем, и настроение консула сразу испортилось: проигрывать он не любил.

— Добрый день всем! — бодро, как по шпаргалке, начал следователь — господин Соломин. — Рассаживайтесь, господа. Начинаем представление. В смысле начнем представляться.

Так же бодро он прошел мимо адвоката — так, словно никогда его и не знал, и Павлов невольно замер, хотя внешне остался таким же спокойным и продолжал равнодушно разглядывать серые стены следственного кабинета. Понятно, что задержанный Торн Джоханссон впился глазами в адвоката, а затем и в Соломина, попеременно фиксируя каждое их движение.

«Ух ты, как внимателен!» — мысленно восхитился консул, а тем временем следователь раскрыл папку и достал свежий бланк протокола допроса. Представление и впрямь начиналось.

— Итак, меня зовут Соломин Юрий Максимович. Я руководитель следственной бригады. Справа от меня, — он указал рукой на коротышку, — капитан Конарев Андрей Георгиевич, переводчик.

Усач вскочил, Соломин поморщился и сделал жест рукой, чтобы тот сел.

— Далее. Справа от переводчика — консул Норвегии Нильс Йоргенссен.

Консул наклонил голову.

— Теперь слева от меня… — Он вытянул левую руку и посмотрел в свои записи. Прочитал по ним: — Адвокат московской коллегии адвокатов Павлов. Артем Андреевич.

«Артист…» — не мог не отметить этого маневра консул, а тем временем Соломин поднял глаза на адвоката и, не моргая и ничем уже не проявляя свое с адвокатом знакомство, поблагодарил:

— Спасибо, что оперативно прибыли.

Адвокат пожал плечами и ответил фразой на суржике, смеси русского и украинского, хорошо известной всем по популярному фильму «Покровские ворота»:

— Пожалуйста! Чи шо — обращайтесь!

Консул отлично видел, что прямо сейчас происходит нечто необычное, но вот что за всем этим стояло, не знал, да и не мог знать. И уж тем более консул не знал, что совсем недавно именно этой фразой на суржике отвечал адвокату его старый друг, а ныне, возможно, злейший враг Юра Соломин.

— И, наконец, виновник нашего собрания, — невозмутимо, чуть шутовски продолжил Соломин, — пока еще невиновный, господин Торн Джоханссон.

Он сделал витиеватый жест в сторону задержанного, и тот демонстративно отвернулся. Впрочем, Соломина это нимало не смутило.

— Господа, — с самым серьезным видом оглядел присутствующих чекист, — я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятное известие. Господин Торн Джоханссон задержан вчера органами правопорядка в ресторане «Макдоналдс» на Старом Арбате. Он был одет в военную форму российского офицера. Майора. Документов на право ношение формы у него нет. И быть, как выяснилось, не могло, потому что в нашей армии иностранные граждане служить не могут по закону. Верно, господин адвокат? — обратился он к Артему.

Павлов недобро улыбнулся:

— Вы продолжайте, господин руководитель следствия. Свои замечания мы потом в письменном виде вам изложим. Внимательно вас слушаем.

«Ай да молодец!» — восхитился консул.

Теперь, когда он осознал, что Соломин и Павлов не только не в сговоре, но, похоже, еще и ненавидят один другого, ему нравилось в защитнике все. Нравился спокойный тон и сам ответ нового адвоката. Нравилось, что тот не спешит с ответами, как выучивший урок школьник, и явно знает себе цену. И, конечно же, ему нравилось, как все менее уверенно — с каждой фразой — чувствует себя чекист Соломин.