Пристанище - Мария Орунья

Не лучше ли немедленно встать и уйти? Но ведь она выслушала, была к ней добра, и эти пальцы такие нежные… И она очень красивая. Почему бы и нет? Никаких обязательств перед Паоло больше не существует. Ванде не хотелось отомстить, ей просто хотелось ощутить спокойствие, почувствовать себя желанной, а не брошенной, как всякий раз бывало после расставания с Паоло. И она сдалась. Губы женщины нашли ее губы. Может, все дело было в выпитом вине, но Ванда расслабилась. Рука женщины переместилась еще ниже.

– Ты знаешь, что ты очень красива? – Не дожидаясь ответа, она расстегнула джинсы Ванды. – Ты сводишь меня с ума. – И она стянула с Ванды свитер.

Пальцы завозились с застежкой лифчика. Ванда не сопротивлялась, она уже вся отдалась приятному возбуждению.

Они долго и медленно занимались любовью, сначала нежно, а потом яростно. Наконец женщина поцеловала Ванду в губы и отстранилась.

Ванда наблюдала, как та встает, вынимает из чемодана флакон с маслом. Она любовалась идеальными линиями тела, женственностью. Женщина улыбнулась ей. Ванда закрыла глаза. Она подумала, что легкий запах ванили сохранится на коже надолго.

Ванда наслаждалась нежными, но сильными прикосновениями. Женщина закончила массировать спину и ягодицы, велела перевернуться на спину и капнула маслом на живот, растерла масло по груди, ногам и между ног, где ее руки задержались. Ванда не сдержала стона. Удовольствие с каждым мгновением нарастало, Ванда испытала череду оргазмов, сильных и ярких, словно плети обжигали ее тело, просившее еще и еще. Стоны перешли в крики, затем настало полное освобождение. Ванда не видела лица женщины, которая ладонью зажимала ей рот.

Конвульсии, сотрясавшие ее тело, не сочетались с мягкими линиями мелодии “Открытые глаза” в исполнении Энцо Энцо. Ванда бредила с открытыми глазами – она действительно здесь, в этой комнате? Это не галлюцинации? Разве это не Паоло рядом? Да, конечно же, это он, Паоло, ее темноволосый красавец, ее белый лев, вечно стремящийся к идеалу, к абсолютному знанию. Он готов бросить все, чтобы быть с ней – здесь, сейчас, всегда. Скажи, любовь моя, ты меня не забудешь? Будет ли тебе достаточно только меня?

Ванда утратила связь с реальностью, целиком погрузилась в галлюцинации, она парила в далеком прекрасном мире. Экстаз наслаждения перерос в болезненное тягостное безумие. В груди нарастала боль. И вдруг все стало неважно, Ванда окончательно заблудилась в призрачном мире. Ничего уже не сознавая и не ощущая, она просто хватала ртом воздух, ее тело цеплялось за жизнь. А потом грудь стиснуло, тело напряглось в попытке освободиться, вдохнуть.

Агония продлилась еще пару минут – даже убийце они показались вечностью, – и Ванда Карсавина наконец в последний раз вздохнула и замерла. Женщина, державшая ее, ощутила печаль. Она не ожидала, что будет так сложно, убивать ей вообще не нравилось, а Ванда была прекрасна. Она встала и прошла в ванную. Приняла душ, оделась. Несколько минут постояла возле окна, размышляя. В черной пещере ночи белело пятно – шатер. Тогда она сделала единственное, что показалось ей уместным, – позвонила тому, кого навсегда изменил спуск в Пещеру ласточек.

13

Будущее есть только у тех народов, что совершают открытия.

Бертольд Ауэрбах

Клара Мухика не отрывала глаз от фотографии, стоявшей у нее на столе. На снимке они с Лукасом, загорелые и счастливые, во время отпуска в Галисии, на островах Сиес. С того дня, когда был сделан снимок, прошло немало лет. Таких поездок у них не случалось уже давно, и не мешало бы снова отправиться куда-нибудь, забыть хоть на время всю ту жестокость, те страдания, с которыми она регулярно сталкивается на работе.

Может, получится даже съездить куда-нибудь всем вчетвером, вместе с Валентиной и Оливером. Неплохо бы сбежать на несколько дней от рутины. Кларе нравилась их компания, она дорожила этой дружбой. Да, наверное, нужно предложить им что-то новое, помимо пятничных прогулок. Выбраться куда-нибудь, пусть даже не на несколько дней, а хотя бы в выходные.

Судмедэксперт смотрела на фотографию, где они с Лукасом улыбались на фоне пронзительно-синего неба, и слушала Валентину Редондо, позвонившую узнать о результатах вскрытия мужчины с болот. Объяснить про сухое утопление оказалось непросто, но Клара полностью доверяла уму и прагматизму Валентины.

– Поверить не могу, Клара. Как это возможно? Получается, у всех троих есть гематомы?

– У девушки никаких следов нет. Ее из списка вычеркиваем.

– Не торопи события, – не согласилась лейтенант Редондо. – Пусть даже Астрид Штраусс не задушила Альберто Пардо, однако ей наверняка есть что рассказать. Но такое совпадение. Слишком уж подозрительно. У всех троих схожие следы на предплечьях? И все трое – правши?

– Именно так. У каждого из твоей троицы подозреваемых есть небольшие гематомы на руках и даже на ногах. Но, думаю, они легко их объяснят.

– Гребаные спелеоолимпиады, – проворчала Валентина. – И кому, черт возьми, пришло в голову заниматься скалолазанием в закрытом павильоне?

– Я слышала, у них там даже есть спелеобар…

– Держу пари, там продают энергетические напитки и батончики, – рассмеялась Валентина. – Спасибо, Клара, не знаю, что бы мы без тебя делали.

– Позвонили бы другому судмедэксперту.

– Таких, как ты, больше нет.

– Это точно. Но попадаются вполне приличные. Но раз уж тебе так хочется меня отблагодарить, можешь заплатить за тапас, когда мы снова соберемся.

– Да вам палец в рот не клади, сеньора. По рукам!

– Кстати, готовься, в ближайшие дни нам всем нужно выбраться куда-нибудь за город.

– Да? И куда же? – удивилась Валентина.

– А я почем знаю? У меня разве было время что-то придумывать, со всеми этими твоими жмуриками? В общем, дорогая, если ты не против, я займусь делами.

– Конечно. Меня тоже тут дожидается целая толпа. Я потому и позвонила – знала, что потом тебе будет не до того.

– Умничка.

Валентина на другом конце линии улыбнулась:

– Спасибо, Клара.

Она положила трубку. Странное ощущение: они все время продвигаются вперед, но при этом словно стоят на месте.

Чем больше ответов они находили, тем больше возникало вопросов. Они все глубже погружались в мир, который Валентине был совершенно незнаком, она могла представить себе внешний вид пещеры, ее расположение и глубину, но не разделяла трепета перед наполняющими ее безмолвными тенями и не понимала, что такого чудесного во