Подиум - Татьяна Моспан

Девушки стояли на Сретенке.

– Меня, между прочим, Светкой зовут, – представилась новая Катина знакомая. – Ну, дела-а, – протянула она. – Тут, как говорится, и не захочешь, а выпьешь.

Потом они сидели в недорогом кафе и рассказывали друг другу о себе. Света пила вино, Катя – сок.

– Школу окончила, так и болтаюсь без дела, никак нигде не приткнусь, – рассказывала Светлана. – Родители уже ворчат. Увидела это объявление, обрадовалась, а тут такой обвал. Как ты думаешь: они тебя просто пугали или…

– Не знаю. За последнее время меня так все допекли, что я уже перестала бояться.

Новые знакомые расстались подругами. Катя даже оставила Светлане телефон маминой приятельницы и соседки – тети Нины.

Царева, посадив Светлану в автобус, направилась в сторону входа в метро. В подземном переходе к станции метро «Сухаревская» было многолюдно. Она подошла к газетному киоску. Читая заголовки газет, Катя перемещалась по периметру стеклянной витрины. И вдруг почувствовала, как на ее плечо легла чья-то рука. Сердце мгновенно куда-то ухнуло. Катя резко обернулась…

Она не сразу узнала стоявшую перед ней девицу – в вызывающе короткой юбочке с разрезом до "самого некуда" и в ботфортах. Полушубок на девице был распахнут, кофточка с громадным вырезом туго обтягивала грудь. Чрезмерно накрашенное лицо, стойкий запах спиртного… Принадлежность к определенной профессии легко угадывалась.

– Вика Минаева? – без особой уверенности спросила Катерина.

– Она самая! – громким прокуренным голосом ответила та и потащила Катю за собой. – Отойдем в сторонку, поговорим… Я смотрю: ты или не ты? Вроде похожа, а вроде и нет. – Вика, отступив на шаг, еще раз внимательно оглядела Цареву. – Здорово изменилась. Похорошела-а! Когда нас Наташка знакомила… Только не обижайся, ладно? Ты такая незаметная была, а сейчас прямо расцвела. Слышала я про Богданову. Ужас какой-то! Все это правда? – Вика тараторила без передышки. – Я так рада, что встретила тебя. Как там жизнь на скотном дворе у Пономаревой?

С Викторией Минаевой Катя как-то встречалась у Наташи. Вика раньше работала в Доме моды «Подмосковье» манекенщицей, но уволилась со скандалом из-за пьянки. Это случилось незадолго до того, как в Дом моды пришла Царева. Какое-то время Виктория еще общалась с Богдановой, а потом исчезла. Ей было лет двадцать пять, но выглядела она значительно старше.

Катя заметила в переходе еще целую стайку девушек, одетых подобно Вике. Они держались тесной группкой возле темноволосой женщины в свингере из пушистого меха. И девушки, и женщина время от времени с интересом поглядывали в сторону Вики.

– Это – наши, – пояснила Минаева. И добавила, приглушив голос:

– У нас здесь развод.

– Что? – не поняла Катя.

– Ну что ты такая непонятливая? Развод – это как в армии: когда каждая получает задание – кому куда.

– И давно ты здесь? – спросила Царева только потому, что надо было о чем-то говорить.

– Относительно. Раньше с личным сутенером работала. Брала по двести баксов: сто – мне, сто – ему. Эх, было времечко! – мечтательно протянула Вика. – Отстойник на Кропоткинской… – Она поймала вопросительный взгляд Царевой. – Отстойник – это квартира.

– Я догадалась, – тихо сказала Катя.

– Осуждаешь?

Катерина, не отвечая, пожала плечами.

– Жить и здесь можно, я не жалуюсь. Бригада нормальная, деньги срубить можно. Мама с кем надо все вопросы утрясет. Ментовка нас не гоняет.

Катя поняла, что «мама» – это старшая в группе: та самая темноволосая женщина, вокруг которой толпились девицы.

– Не боишься?

Вика ухмыльнулась:

– Ничего я не боюсь. После того как из «Подмосковья» ушла, я ведь не сразу сюда попала. Познакомилась с одним банкиром. Он мне квартиру снял, шубу купил. Словом, взял на полное содержание. Днем его нет, а к вечеру появлялся. В ресторан ходили. Иногда. А так больше все дома да дома. Полная семейная идиллия. Пожила у него, пожила – и заскучала. Такая тоска, хоть в петлю. Пресно все, как еда без соли. Это не по мне. Сбежала. Видно, такая моя судьба – не могу без риска! Здесь каждый день как последний, все крутится, вертится…

– Русская рулетка, – едва слышно произнесла Катя.

– Если хочешь – да! – Вика смотрела Царевой прямо в глаза. – Иногда читаю откровения какой-нибудь проститутки, и просто тошнит. Денег нет, то-се, нужда заставила, родителей потеряла, положение безвыходное… Не верь! – Глаза Вики злобно сверкнули. – Ее в машину сажают, везут неизвестно куда, она нескольких мужиков сразу обслуживает. Иногда так уделают, что подняться не может. Домой приползет – места живого нет. Казалось бы, урок на всю жизнь: уходи, милая, пока цела! Так нет. Неделю отлежится, раны залижет и опять на работу. Натура такая, понимаешь? Не можем мы без этого.

Катя не произнесла ни слова. Да и что она могла сказать?

– Викой меня назвали. Виктория – это означает «победа». – Минаева вздохнула. – Песенка есть с такими словами: "Победа ты, Виктория, да только не моя". Это как раз про меня.

– Вика! – позвала Минаеву темноволосая женщина. – Пора. Заболталась.

– Иду, – откликнулась Вика. – Ну все, мама зовет.

Она исчезла, оставив после себя стойкий запах духов и спиртного, а Катерина поехала домой.