Репутация - Сара Шепард

Трактор с резким рывком трогается с места, и Пол хватается за меня, чтобы не упасть. Я с удивлением чувствую, как от его прикосновения на миг замирает сердце. Когда, восстановив равновесие, он отнимает руку, я насмешливо фыркаю.

– Никогда не катался на тракторе?

– Я тебе уже говорил, никогда. – Пол садится ровнее и стряхивает с джинсов соломинки.

– И ни разу не был здесь в детстве? – Когда он разводит руками, я продолжаю: – Да что я, собственно, спрашиваю. Конечно, не был. Ты был слишком крут для катанья на возу с сеном.

Пол вздергивает бровь.

– Ты хочешь сказать, что я тогда был крутым?

Мне приходится отвернуться, потому что сердце начинает предательски трепыхаться.

– Это ты шутишь сейчас? Ты был мегакрутым.

– Мегакрутым? Я?

Я вдруг начинаю кокетливо хлопать ресницами, но чувствую себя довольно глупо. Это не я. Флирт не по моей части. Никогда не открываюсь до такой степени. То, что я пригласила сюда Пола, уже удивительно – хотя, с другой стороны, это было продиктовано необходимостью. Мы встретились здесь по поводу смерти Грега, чтобы устроить мозговой штурм. Это чисто деловая поездка.

Трактор начинает подъем по неровному склону к яблоневым садам.

– Итак, – мне удается взять себя в руки и перейти на деловой тон. – Удалось поднять какие-то данные по прошлогодним метелям?

Мы пытаемся вычислить, когда именно Грег пришел домой пьяный, благоухая чужими духами. Сиенна вспомнила, что в тот день была сильная метель, и я попросила Пола поднять сводки погоды за прошлую зиму.

Пол кивает.

– В прошлом году у нас было всего три по-настоящему серьезных снегопада с метелями. Один был в первую неделю января, второй в третью неделю февраля, третий пришелся на конец марта, – он глубокомысленно кивает. – Тот, мартовский, я помню – кстати, из-за Грега. Мы с ним собирались встретиться и поработать вместе над текстом, который я для него писал. Но из-за снега были обрывы электропроводов на линиях и перекрыли часть дорог, так что мы с ним обсудили все по скайпу.

– А он никогда не обсуждал с тобой личную жизнь? – Мы минуем большой луг с дикими цветами. Я не отрываю от них глаз, зачарованная сочетанием розовых и желтых тонов.

Пол задумчиво качает головой.

– У нас с ним были не те отношения. Собственно, это я ему больше о себе рассказывал – у меня как раз был разгар развода. Помню, как мой адвокат мне постоянно названивал с новостями от ее адвоката.

– Твоя жена додумалась взять адвоката? – спрашиваю я.

Лицо Пола омрачается.

– То, что она была молодой, еще не означает, что она была тупицей.

Тон у него резкий, неприязненный. Я отворачиваюсь, зарываю пальцы в солому.

– Извини.

– Ничего, – отвечает Пол почти сразу, так тихо, что я почти не слышу его из-за шума мотора. – Давно пора привыкнуть к реакции людей. И понимаю, что это выглядит несколько… шаблонно – взрослый мужик, очень юная девица. Но я действительно любил ее. А когда теряешь голову, то не рассуждаешь, кого именно ты полюбил. Да с тобой такое тоже случалось, разве нет?

Я сосредоточенно разглядываю загорелую шею тракториста, его руки… мне вдруг становится грустно. Сколько же всего мы с Полом не знаем друг о друге.

– В общем-то, нет, – признаюсь я.

– Правда? – Пол явно удивлен, потом он настораживается. Кладет руки себе на колени.

– У меня были… трудности, – слышу я собственный голос. – Случилось кое-что, когда я была совсем девчонкой. Кое-что, после чего мне трудно верить людям.

Я чувствую на себе его взгляд. Зачем я только что открыла эту дверь? Об этом я никогда и никому не говорила – и мне это нравилось. А теперь Пол ждет, чтобы я сказала больше.

Трактор пыхтит, проезжая мимо полей, где осенью встанет стена кукурузы, раскинется тыквенная бахча и появится целая улочка из надувных воздушных замков. А пока здесь еще только поднимаются посевы и высится павильон «Нарви себе цветов», куда я и хочу наведаться. Вскочив, я на ходу пробираюсь к заднему борту, чтобы сойти. Пол следует за мной, и я явственно вижу, как кипит его мозг в мыслях обо мне. Нацепив на лицо вежливую улыбку, я направляюсь к цветочному павильону.

– Мне нравятся полевые цветы, – бросаю я Полу через плечо. – Но ты, боюсь, слишком крут, чтобы рвать цветочки?

Мы покупаем по бутылке воды и рвем дикие цветы, пока не набираем по целой охапке. Мне приятно, что Пол втянулся в это занятие, он подбирает свой букет по цвету, добавляет несколько стеблей травы и сухие колосья, чтобы «придать законченность». Затем он протягивает лохматый букет мне, и я вспыхиваю.

– Настоящий шедевр, – иронизирую я, чтобы скрыть смущение. – Ты явно нашел себя.

– Думаешь? – Пол усмехается. – Ты видишь меня флористом?

– О, несомненно.

Мы садимся на бревна – в холодную погоду перед нами ревел бы большой костер. Я прячу лицо в букет Пола и вдыхаю сладкий, свежий аромат. Пол – я это замечаю – смотрит на меня обеспокоенно. Только не спрашивай ни о чем, мысленно умоляю я. Притворись, что я ничего тебе не говорила.

– Ну что, – Пол, опустив глаза, смотрит на мокрую от росы траву, – возвращаясь к Сиенне – теперь мы, наверное, сможем уточнить месяц, когда Страссер явился домой пьяным, а потом сопоставить это с календарем Грега. Возможно, он занес в него встречу, с которой вернулся. А если нет – значит, не хотел, чтобы кто-то это увидел.

– План отличный. – Так бы и расцеловала его за то, что он так естественно обошел возникшую неловкость. Осененная внезапной идеей, я достаю мобильник. – Собственно, мы можем уже сейчас проверить все эти даты и посмотреть, не было ли в его календаре чего-то подозрительного.

Но при попытке загрузить взломанный сайт на экране начинает бесконечно крутиться колесико. Мы слишком далеко от города, сигнала нет. Со вздохом я возвращаю телефон в карман. Ничего, это может подождать до нашего возвращения.

Пахнет землей и навозом, и меня уносит в то время, когда я побывала здесь в последний раз. Мне было лет двенадцать, может быть, тринадцать. Мы собирали яблоки. В воспоминании мелькает мама, но я не помню ни слова из того, что она мне тогда говорила. Мы просто болтали с ней о чем-то. Ужасно, как жестока порой бывает память – она заботливо хранит то, что тебе хочется забыть, но может небрежно выронить то, за что ты отчаянно цепляешься.

– Я не хотел на тебя