Репутация - Сара Шепард

Но в комнате я вижу мирную картину: Фредди, улыбаясь, сидит в манеже и ловит плюшевого паука, которого, стоя на коленях, держит перед ним Люси, наша няня. Оба поворачиваются ко мне. Судя по взгляду Люси, мой взъерошенный, взбудораженный вид ее испугал.

– Фредди! – кричу я, бросаясь к сыну и беря его на руки. Меня переполняет безумный, мучительный восторг.

– У вас ничего не случилось? – Люси встает с ковра и отряхивает джинсы. – Я думала, вы в пять вернетесь.

– Да я… что-то неважно себя почувствовала, – вру я. – Вот и решила пойти домой. Извини, получается, я тебя зря вытащила. Я оплачу полный день, как полагается.

Прижимаясь к Фредди щекой, я с наслаждением вдыхаю чудесный младенческий запах.

Я выписываю Люси чек, и она, подхватив свою сумку, направляется к выходу. У двери она задерживается.

– Завтра мне приходить – или вы не пойдете на работу? У меня нет занятий до пяти часов.

Меня охватывает неуверенность.

– Лучше приходи, на всякий случай, – так безопаснее, чем сказать ей сейчас правду. Я позвоню ей завтра, пораньше утром, и все отменю.

Проводив Люси, я подхожу к круглому зеркалу в прихожей и оглядываю себя. Внешне все в полном порядке. Волосы чисто вымыты. Макияж не смазан. Толстый слой тонального крема поверх кровоподтека удачно его маскирует. Я дотрагиваюсь до него пальцем и морщусь от тупой боли.

После той сцены время как будто остановилось. Олли с тех пор со мной почти не разговаривает. Последние три ночи он спит в нашей спальне, зато я перебралась на раскладной диван в его кабинете. Сегодня утром он тихо оделся, поворковал с Фредди и ушел, не сказав мне ни слова. Развязка неминуема – но когда?

У меня множество вопросов. Олли знал. Все это время он знал про нас с Грегом, но ни словом не обмолвился. Почему? Неужели только потому, что не хотел этому верить? Ты серьезно считала меня настолько тупым? – сказал он. А потом что-то вроде: Я рад, что этот тип сдох.

И когда в интернете выложили переписку Грега с Лолитой, он знал. Черт, он же мог решить, что это я была Лолитой. Он знал все уже в тот вечер, когда отправил меня на благотворительный бал одну. Что еще ему было известно? И где был сам Олли во время бала?

После неудачной попытки покончить с собой я приехала домой в два часа ночи. Олли дома не было – мне пришлось разбудить прикорнувшую на кушетке Люси. Я, разумеется, решила, что он еще в полиции, трудится над раскрытием хакерского дела… но сейчас я уже не так уверена. Если бы в тот вечер я чуть дольше просидела в машине у дома Страссеров – возможно, увидела бы, как к нему подъезжает Олли?

Воображаю, какая неистовая злоба в нем кипела, когда он обнаружил письма Лолиты. Когда он читал эти имейлы и думал, что они написаны мной, когда представлял себе, что это мы с Грегом занимаемся всякой мерзостью. Я буквально вижу, как Олли меряет шагами кабинет, шумно выдыхает через нос и рычит. Наверное, он еще и боялся стать общим посмешищем, рогоносцем?

Что, если я живу под одной крышей с убийцей?

От страха меня бьет дрожь. У Олли очевидный мотив. И довольно силы, чтобы справиться с таким, как Грег. Это идеальное преступление, ведь история со взломом почты делает Кит очевидной подозреваемой. Насколько скрупулезно будут полицейские изучать мотивы других людей? Смогут ли они докопаться до наших с Грегом отношений? Я помню, как Олли небрежно бросил однажды: «Орудие найдут, обязательно».

Одно я знаю наверняка: мне больше нельзя здесь оставаться.

Выключив свет, я снова бросаюсь в гостиную. Пока Фредди забавляется с пластиковым львом, который издает разные звуки, если нажимать на кнопки, я нахожу в сумке мобильный. Мамин номер в самом верху списка контактов, но я колеблюсь, уже занеся палец над экраном. Что я ей скажу? Что мы просто ни с того ни с сего решили съездить на север в гости? Лучше, наверное, совсем не звонить. Просто бежать, взяв Фредди и минимум вещей, а ей позвонить уже с дороги.

Я бегом несусь наверх в детскую комнату и бросаю в сумку вещи. Закончив, бегу в свою спальню. Открыв шкаф, хватаю первое, что попадает под руку, и пихаю в рюкзак. Это вообще неважно. Недостающее я куплю позже.

И тут я слышу покашливание.

Я выпрямляюсь, ручки сумки выскальзывают из одеревеневших пальцев. В тусклом свете виден только силуэт Олли на лестнице. Страх охватывает меня, как огонь сухое дерево.

– Эй, – мой голос кажется слишком громким в тишине. – Что ты тут делаешь?

– Что ты делаешь? – Я чувствую, что его взгляд падает на сумку и рюкзак. У меня обрывается сердце. Какая же я идиотка, в очередной раз надеялась, что смогу перехитрить его.

Не успеваю я моргнуть глазом, как он оказывается посередине комнаты, рядом со мной. Я вжимаюсь в стену, и Олли – нет, на этот раз он меня не трогает. Он просто стоит рядом… угрожая, давая понять, что может ударить. От напряжения он буквально искрит и потрескивает. На лице застыла зловещая улыбка, от которой у меня кровь стынет в жилах. Он надвинулся на меня так, что нас разделяют какие-то миллиметры. В сотый раз я думаю, что не узнаю в нем мужчину, за которого выходила замуж.

– Не делай этого, – шипит он.

– Пожалуйста, не надо, – вырывается у меня жалкий писк. – Пожалуйста.

Фредди, оставшийся внизу в одиночестве, начинает хныкать. Олли поворачивает голову на звук и, о радость, делает шаг назад. Без сил я оседаю на пол, задыхаясь, как будто он действительно меня душил. Он склоняется надо мной и, пальцем подняв мой подбородок, пристально смотрит мне в глаза.

– Не делай этого, – рычит он, и в его взгляде ненависть. – Иначе ты очень пожалеешь.

28

Линн

Пятница, 5 мая 2017

– Привет, Линн! – радостно здоровается Аманда, когда в пятницу я вхожу в отдел. – Ну как, готовишься к выходным? Я смотрю на нее так, словно она заговорила по-голландски. Как мне хочется вырвать ей задорно торчащую челку. Или содрать накладные ногти. Но ничего этого я не делаю и только хмыкаю в ответ. – Джордж ждет тебя, Кит и еще кое-кого в своем кабинете через пятнадцать минут, – добавляет Аманда. – Нормально, тебе это