Фатальный абонент - Гера Фотич

— Полундра! — крикнул я и бросился наутек.

Федор от волнения присел. Его правая нога проломила рейку, провалилась внутрь. Застряла. Вытащить ее быстро оказалось невозможным. Фирменный ботинок без шнурков растопырил клапана и зацепился. Скинуть его приятель не рискнул. Ящик остался на ноге. Подхватив его рукой и подняв до колена, Федор, скрючившись, изо всех сил заковылял прочь, как подраненная утка.

На следующий день у шалаша он с упоением рассказывал о том, что успел разглядеть. Удивлялся тому, что я не проявляю должный интерес. Мне казалось, что он больше фантазирует — отверстие было маленькое и затуманенное изнутри.

Закатав правую штанину выше колена, Федор демонстрировал мне продольные царапины. Словно следы от острых зубов. Казалось, нога побывала в пасти зверя.

Наступил последний месяц лета. Мы, как обычно, грелись на косе. Я загорал в плавках, распластавшись на песке. Федор — в своих традиционных брюках на вырост. Он никогда не снимал их. Изредка закатывал штанины до колена. Мне казалось, в этом кроется какая-то тайна.

В тот день он решил оголить торс — черная рубашка как пиратский флаг телепалась ветром на крыше шалаша.

И тут… появилась она!

— Мальчики, а что вы здесь делаете?

Нам показалось — с неба грянул гром!

На противоположном берегу среди травы стояла девочка. Лет пятнадцати. Слегка полновата. На румяном круглом лице — наивность. Выпуклые щеки с ямочками. Короткий курносый носик загнут вверх. Прямые как смоль волосы до шеи, охвачены по верху коричневой банданой. Челка спадала на глаза, закрывая брови. В глазах — ехидство и превосходство. Словно она знала то, о чем никто из нас не догадывался. Двигала губами. То, вытягивала их в трубочку, то покусывала. При этом на мгновенье высовывала кончик язычка. Точно мелькнувшую соблазнительную наживку. Мяла руки за спиной. Жеманно поводила плечами, выставляя большую грудь, округлости которой того и гляди выпадут из короткого ситцевого платьица, готового разъехаться по швам. Поза казалась вызывающей. Покачивала крутым бедром. Двигала ногами в коротких красных сапожках из блестящей резины, демонстрируя круглые мясистые коленки.

Мы онемели.

— Меня зовут Ланка. Я вам не помешала? Здесь есть переход?

— Давай я тебя перенесу! — очнувшись, предложил Федор.

Вскочил на ноги. Скинул ботинки. Стал закатывать брюки.

— Нее… — покрутила девочка головой, — я тяжелая!

Но приятель уже вошёл в воду и раскинул руки.

Ланка посмотрела по сторонам, словно рядом мог быть кто-то ещё, и смело шагнула вперед. Федор обнял ее под ягодицы, прижал к себе и, прогнувшись назад, попытался нести.

Девочка подогнула ноги и всем весом обрушилась на моего приятеля. Он зашатался, сделал несколько неуверенных шагов назад. Зацепился пяткой о гальку, начал падать. Развернулся и как борец попытался бросить свою ношу ближе к суше. Но это не получилось. Платье Ланки задралось, мелькнули розовые трусики. И они вместе упали на отмель.

Мне было смешно, но я молчал, боясь неосторожно разрушить это новое знакомство. Ожидал реакции ребят.

— А-а! Как холодно! — Закричала Ланка. — Дедка мне задаст, если я простужусь.

Федор вскочил первым и уже тянул ее за руки. Воды было по щиколотку, но платье успело намокнуть и облепило девичье тело со всех сторон.

Я наблюдал сидя.

Поднявшись, Ланка быстро скинула сапожки, а затем платье. Осталась в нижнем белье. Грудь поддерживалась широким плотным лифчиком. Федор молча уставился на нее. Сопел как тогда у бани в женский день. Ланка словно не замечала назойливого взгляда. Она деловито вылила воду из голенищ. Выжала платье и развесила его на шалаше рядом с черной рубашкой.

— Если кто-то расскажет Дедке, что я искупалась, меня больше не отпустят из дома, — предупредила она, в упор посмотрела на меня.

— Некому здесь рассказывать. Все свои, — сообщил Федор, — а ты что, с дедом приехала?

— Ну, типа того. Он на двадцать лет старше матери. Женились, когда я только в школу пошла. А когда он на собрания приходил, все думали, что это мой дедушка. Поэтому так и зову. Сами увидите. Он в поселке большой начальник. Самый главный у вас.

Федор отжал и расстелил штаны на песке. Остался в черных семейниках до колен. Из широких раструбов торчали белые кривые тонкие ноги. Какие-то старчески усохшие — в синих венах. Редкие длинные волоски вились по коже, словно черные ниточки.

Ланка легла грудью на горячий песок. Уперла подбородок в ладони. Ее ноги были такие же белые, как у Федора, но пышущие здоровьем. Гладкие, блестящие с белым едва заметным пушком.

— А как вас зовут? — спросила она, чуть приподнявшись на локтях.

Я Федор, — улыбнулся мой приятель. Сел рядом с ней, по-турецки поджав ноги. Продолжал сверху рассматривать девичью спину.

Я решил придать себе значимости:

— Александр.

— Значит, Сашка, — уточнила Ланка. — И давно вы здесь околачиваетесь? Есть кто ещё в поселке?

— Одни малолетки, — ответил я, поняв, что она имеет в виду.

— А солдаты?

— Цырики, что ли? — переспросил я. — Только монгольские. По-русски не понимают.

Было заметно, что это ее огорчило.

— А танцы-то здесь есть? — встрепенулась Ланка.

— Какие танцы? — не понял я.

Федор усмехнулся:

— Все есть! Завтра будут. Прямо здесь. Буги-вуги или твист?

— Люблю медленные… — жеманно сообщила она. — В детстве занималась во дворце пионеров бальными танцами.

Мне показалось, что приятель шутит. Откуда здесь музыка? Но тот глядел серьезно. Рот, как обычно, растянут в предупредительной улыбке.

Я перевел взгляд на крупную фигуру Ланки и пожалел ее бывшего партнера. Он должен был корячиться, как только что Федор. Усмехнулся.

Мы продолжали общаться. Рассказывали, кто откуда приехал. Ланка оказалась на три года старше меня и закончила седьмой класс. Один раз осталась на второй год из-за болезни. Какой — не сказала.

— А я уже два года сижу в восьмом! — гоготнул Федор. На лице его была все та же угодливая улыбка.

Я стал прикидывать, сколько же ему лет. Получалось семнадцать. Ничего себе! Для такого возраста он показался мне тормознутым.

Одежда высохла, и Федор предложил поиграть в жмурки.

— Скидывай свою повязку, — предложил он Ланке, — будем завязывать глаза.

— Прямо здесь? — девочка осмотрелась. — Можно в воду упасть.

— Нее… я знаю место, — Федор подмигнул мне.

Я не вмешивался. Удивляясь тому, что приятель никогда мне эту игру не предлагал. Хотя мы частенько маялись бездельем.